Случайные знакомые - Пэт Бучестер

Он взял ее за руку.

— Вся сложность в том, что, если имеешь дело с умной женщиной, необходимо опережать ее хотя бы на один шаг.

— Мои родители прожили долгую жизнь бок о бок. Но такое очень редко случается.

— Если так будет у нас с тобой, я буду молиться Богу всю оставшуюся жизнь. Так?

— Я не слишком много знаю о тебе, Джон. Но и не ставлю ультиматума. Ты можешь рассказать мне, что произошло, почему ты расстался с Мэринерами. А можешь не рассказывать. Я не настаиваю. Не настаиваю на том, чтобы досконально знать твое прошлое. Но хочу попытаться понять.

Он долго и пристально смотрел на ее хрупкую руку, которая лежала у него на ладони. Потом оперся на спинку кровати.

— Дафф был тем полицейским, который выдернул меня с улицы. Он действительно арестовал меня и пропустил через мельницу в полицейском участке. Подержал меня около суток в камере с пьяницами и парочкой довольно жестоких парней. У меня было достаточно времени, чтобы насладиться этой «приятной» компанией и почувствовать «восторг» от пребывания в камере. Затем он показал мне другую жизнь. Он привез меня к себе домой. Марта вручила мне кусок мыла с наставлением смыть с себя всю уличную грязь. Но чтобы смыть уличную грязь не с кожи, а с души, потребовалось гораздо больше времени. Я остался жить у них и вернулся в школу.

— А где были твои родители?

— Я жил у дядюшки с тех пор, как мои родители погибли в автокатастрофе, когда мне было восемь лет. Дядюшка считал, что очень заботлив, оставляя ежедневно на кухонном буфете пару долларов. На этом его заботы обо мне заканчивались. Я связался с дурной компанией. И, очевидно, сейчас был бы либо мертв, либо сидел в тюрьме.

— Если бы не Дафф Мэринер.

Джон кивнул.

— Я ему многим обязан. И расплатился за все хорошее тем, что не уберег от смерти его сына.

Он напрягся, крепко сжал ее руку.

— Может быть, ты расскажешь мне, что случилось.

— Черт возьми, Сильвия! — закричал он, выпустил ее руку и вскочил с кровати. — Я не могу даже думать о той ночи?

Он отошел к окну, стал пристально смотреть вдаль на залитый яркими огнями город. Сильвия молчала, не зная, стоит ли сейчас подходить к нему. Джон всунул руки в задние карманы джинсов, заговорил, не оборачиваясь, не глядя на нее:

— Пол — единственный сын Мэринеров. Он с детства наслушался рассказов о доблестной карьере отца и тоже решил стать офицером полиции. Закончил полицейскую академию. И был назначен ко мне в напарники. Думаю, что об этом похлопотал Дафф. Пол был зеленым новобранцем. Мышечной массы у него оказалось больше, чем здравого смысла. Однажды ночью мы получили сообщение об ограблении универсального магазина. Мы задержали преступников. И уже надевали на них наручники, когда один ударил Пола ножом в спину. Он плохо обыскал парня, а тот припрятал нож. Все было кончено в несколько секунд. Черт возьми, я не мог ему помешать!

«И всю оставшуюся жизнь будешь корить себя», — подумала Сильвия.

— Скажи, а скольких грабителей обыскал ты?

— Троих, — он повернулся к ней, слабо улыбнулся, — ты — неплохой защитник, Сильвия. Но я за него отвечал.

Она выскользнула из-под одеяла, подошла, встала рядом.

— Он сам обязан отвечать за себя, Джон. Что это за полицейский, если за него должен отвечать напарник, а заодно выполнять его и свою работу?

Джон повернулся к ней, обнял за плечи.

— Ты слишком добра, — сказал он, встряхнув головой, словно ее слова показались ему забавными. — Неужели рыцарь с запятнанной репутацией и поблекшими латами не разочаровал тебя?

— Если бы ты отнесся к гибели Пола спокойно и равнодушно, тогда следовало бы задуматься, не запятнано ли твое нутро, Джон? Ты примирился с Мэринерами. Подумай хорошенько, не пришло ли время примириться с собой? Сколько можно казниться?

Он прижал ее к себе, Сильвия обняла его. Они стояли, прижавшись друг к другу и молчали. Им было тепло вместе. И Джон подумал о том, что никогда еще Сильвия не была ему так близка. Он вздохнул, взял ее лицо в свои ладони, посмотрел в глаза.

— Я и не представлял, что смогу любить тебя сильнее, чем все четырнадцать лет. Но я рад, что ошибался.

Внезапно расслабившись, она вздохнула. А он жадно и нежно принялся целовать ее губы. И не успела она ничего сказать, как он уже нес ее к постели. Положив ее, Джон лег рядом, снова заявляя на нее свои права.

Сильвия слушала его нежные, восхитительные слова, заставляющие вибрировать каждую клеточку ее плоти, наполняющие сердце неизъяснимой радостью. Впервые она по-настоящему поняла, как сильно Джон любит ее!

Его руки были нежными и нетерпеливыми, гладили и ласкали. Он неохотно оторвался от ее губ, молча посмотрел в глаза. Он больше не мог ничего говорить. Он был полон ею. И все равно ему было мало ее. Хотелось раствориться в ней, расплавиться в ее мягком чувственном тепле. Пока она с ним, ему не будет холодно и одиноко.

Менее чем через минуту одежды на них не было. У них осталось только желание, которое можно было утолить крепкими объятиями и жаркими поцелуями.

Джон был горяч и неутомим. Руки его возбуждали. Рот был ненасытен и требователен. Сильвия отвечала ему с такой же ненасытностью. Они увлекали друг друга к невообразимым вершинам восторга и блаженства.

Наконец он вошел в нее набухшей мужской плотью. Она выкрикнула его имя. Он упал в объятия к прекрасной и любимой женщине.

Сильвия рванулась ему навстречу, мир закружился вокруг, увлекая в огненное волшебство страсти.

Глава 10

Утром телефон зазвонил очень рано. Он стоял на тумбочке с той стороны, где спал Джон. Джон торопливо поднял трубку.

— Ломакс? — закричал низкий мужской голос. — Какого черта?

Джон моргнул, изо всех сил пытаясь проснуться.

— Кинг?

— Да, черт возьми. Отец Сильвии, если ты случайно не забыл. Что ты, черт возьми, делаешь в ее квартире в такое время? Полагаю, что у вас уже далеко за полночь?

— Я спал, телефон зазвонил и разбудил меня… Что ты хочешь? Сильвия еще спит.

После нескольких шипящих неразборчивых слов, из-за которых нервный телефонист мог и разъединить их, Кинг, наконец, высказался:

— Ты когда-нибудь слышал о женитьбе? Что, черт возьми, ты делаешь в постели с моей дочерью?

Сильвия зашевелилась, потревоженная разговором. Понизив голос, Джон спросил:

— Ты, действительно, считаешь, что я сообщу тебе, верно?

По-видимому, Кингу послышалась ирония в голосе Джона. Он снова прошипел что-то неразборчивое и снова сказал:

— Надеюсь, что ты женишься на моей единственной дочери, черт возьми? Если ты этого не сделаешь после…