Антимаг его величества. Том I - Максим Петров

ноги, пытаясь понять, как будет выглядеть наша схватка, но Андрей тут же дал мне ответ на этот вопрос. Он отошел на несколько метров, и в его руках появились два светящихся жгута силы.

— Вот это я называю присосками, — он усмехнулся, — достаточно мне коснуться тебя таким вот хлыстом, и всё, ты ляжешь спать, ну или умрешь, зависит от того, как я захочу. Твоя задача — увернуться от моих ударов, посмотрим, насколько тебя хватит.

Горький тут же перешел к делу, и рядом с моей головой загудел воздух. Попросив Прометея активировать боевые кластеры, я тут же сместился в сторону и сделал два шага вперед. Пока у меня нет дальнобойных атак, у меня всего лишь один вариант: добраться до рукопашной и там попытаться уделать Андрея. Антимаг явно понял мои намерения, и хлысты начали двигаться с огромной скоростью, но мне каким-то образом удавалось уходить от них.

В какой-то момент я полностью отдался бою и понял, что я тоже могу ударить удаленно. Вот только зачем бить хлыстами, если силу можно оформить в более удобную форму? Я представил себе, как в моих руках появляется небольшой шар силы, и, о чудо, он и правда появился. Небольшой шарик размером с грецкий орех мерно пульсировал в моих руках, и я тут же бросил его в сторону Горького. Не ожидавший такого поворота Андрей растерялся, и шар коснулся его груди. Тут же на поляне прогремел сильнейший взрыв, и нас откинуло в разные стороны. Лежа на спине, я думал о том, что в принципе мне и так неплохо, зачем вставать?

— Мечников, ты там цел? — голос Горького был хриплым. — Ты чем ударил, парень? Да плевать, как ты вообще отделил силу от своего источника?

— Ну вот так как-то, — я потихоньку сел и осмотрелся вокруг. Вся поляна была выжжена дотла, а на другом конце стоял голый Горький.

— В общем, так, парень, забудь то, что ты сделал, — Горький покачал головой. — Если кто-то узнает, что ты можешь пользоваться силой вот так, нас обоих закопают по тихой грусти, несмотря на всю нашу ценность. Всё понял? Даже Распутину ничего не говори, он хоть и хороший мужик, но насквозь верен императору. А тот маг и не потерпит рядом с собой прямой угрозы. И вообще, лучше соглашайся работать на его величество, так хотя бы тебя не будут постоянно рассматривать как угрозу.

— Я подумаю, — уклончиво ответил я. — Вы понимаете, почему этот шарик взорвался?

— Кажется, да, — он с удивлением осматривал себя. — Наша сила, она одинаковая, вот в результате столкновения у нас случился такой вот казус. Не бери в голову, через несколько часов тут будет Распутин, поэтому давай приводи себя в порядок. А то этот ушлый менталист сразу поймет, что тут что-то случилось.

Распутин прилетел через два часа. Ректор, как всегда, был улыбчив, но стоило ему увидеть поляну, как он тут же начал донимать нас расспросами. За два часа мы успели подготовить более-менее нормальную версию и в итоге убедили ректора, что всё это исключительно из-за того, что я не рассчитал силу. Он поверил, но не до конца, это точно.

— Ладно, Мечников, полетели обратно. Завтра утром вновь начинаются занятия, и ты обязан там присутствовать.

Когда мы отлетели на достаточное расстояние от поляны, Распутин заговорил:

— У меня для тебя не очень хорошие новости, Ярослав. Некоторые из князей, чьих сыновей ты отметелил на дуэли, не согласны с тем, что это был учебный момент. Поэтому старайся в академии вести себя максимально корректно, иначе эти деятели найдут способ испортить тебе жизнь. В конце концов, они могут отыграться на твоем отце, в отличие от тебя, его не защищает указ императора. Всё понял?

— Понял, — я кивнул. — И кто же такой недовольный? Хочу на будущее запомнить фамилию этого рода, при случае привет обязательно передам.

— Борятинский, — ректор усмехнулся. — Но он тебе не по зубам, и не факт, что когда-либо будет. Так что успокойся, а лучше всего набери своего отца. Объясни ему ситуацию и попроси, чтобы он старался особо не высовываться из родового особняка.

Я достал мобильник и набрал номер отца, однако в трубке были одни гудки. Так, мне всё это конкретно перестает нравится. Если из-за этих четверых ублюдков пострадал невинный человек, я за себя не отвечаю!

Глава 16

— Господин ректор, у нас проблема, — я старался держать себя в руках. — Отец не отвечает на звонки.

— Сейчас решим, — Распутин нахмурился и достал свой телефон. Набрав кому-то, ректор коротко описал ситуацию и, закончив, посмотрел на меня.

— Не переживай, Ярослав, твоего отца вряд ли посмели тронуть, — ректор попытался меня приободрить. — Скорее всего, он работает, вот и не слышит звонка. Я поговорил с одним человеком из Министерства внутренних дел, сейчас он быстро пробьет телефон твоего отца, а потом по камерам наблюдения посмотрит, где он находится. Через пять минут мы всё узнаем.

— Благодарю, — слова ректора и правда немного меня успокоили, хотя где-то внутри засел червячок сомнения.

Отец, конечно, работяга, ну, насколько я помню по памяти настоящего Ярослава, вот только на звонки сына он обычно отвечал всегда.

Мы как раз уже подлетали к академии, когда ректору перезвонили и что-то сказали.

— С твоим отцом всё в порядке, — странно, но в голосе Распутина я слышал облегчение. — Просто застрял на работе, а телефон разрядился. Выдохни, Мечников, никого убивать не придется.

— Да я не сильно и хотел, — буркнул я, улыбнувшись. — Благодарю, господин ректор, вы снова мне помогли.

— Да, у нас это уже входит в традицию, — он усмехнулся. — Ладно, сейчас сядем, и беги к себе в комнату. Завтра начинается новая учебная неделя, так что хорошенько выспись. И да, надеюсь, тебе не нужно говорить, что о встрече с Горьким распространяться не стоит?

— Не нужно, — я отрицательно покачал головой. — Я хоть и молод, но понимаю, что есть темы, о которых просто не говорят, и это как раз одна из таких тем.

— Далеко пойдешь, Мечников, — ректор посадил винтокрыл на землю. — Если шею по дороге не свернешь.

— Не переживайте, господин ректор, у меня, если что, есть магия усиления, как-нибудь переживу, — сказав это, я направился в сторону своего общежития, мечтая о контрастном душе и мягкой постели. Больше сегодня мне ничего не надо.

Добравшись до такой желанной постели, я вдруг понял, что не могу уснуть. И вроде присутствовала усталость, вроде бы по дороге слипались глаза, но нет, теперь этого больше не было.

— Прометей, признайся, ты опять