Неживой - том 3 (СИ) - Ветров Клим

Теперь с генералом покойным. Нужно время чтобы как следует всё обдумать, ведь если не вышло найти ответ прямо там, в его доме, значит следует поискать у себя в голове. Слово, взгляд, вздох. Всё что угодно могло натолкнуть на разгадку. А в ней, в разгадке и находился ключ ко всем элементам ребуса.

Алекс знал что сейчас он сродни слепому, тростью нащупывающему себе дорогу, и пока он слеп, правильного пути не найдёт, ему нужно срочно прозреть. Но как?

Выйдя из машины он едва успел сделать несколько шагов, как из темноты раздалось едва слышное покашливание.

— Кто здесь? — вглядываясь в темноту, негромко спросил Алекс. Угрозы он не чуял, поэтому не предпринял никаких мер к защите.

— Здравствуйте граф. — из кустов вышел грязный невысокий человек. — Не узнали?

— Артур? — удивился Алекс. — Ну наконец-то!

Перед ним, грязный, тощий, облезлый, в полуистлевшей одежде со здоровенными дырами стоял Артур Полянски собственной персоной.

Еще и художник…

Он, даже на искушенный взгляд Алекса, некроманта со стажем, выглядел очень нехорошо.

Парень, в отличии от самого князя, успел серьезно подгнить, а восстановить себя с помощью кошек и прочей мелочи видимо не додумался, поэтому видок сейчас имел соответствующий.

— Пойдём. — пригласил его Алекс. Он сам ещё не слез с кровяной подпитки, поэтому запас кровяного коктейля в холодильнике имелся значительный.

— Ой… — Отшатнулась обнаружившаяся за дверью Юсико, она, решившая встретить Алекса, испуганно зажимая рот, смотрела на жмущегося в тень парня.

— Иди к себе пожалуйста. — загораживая Артура своим телом, попросил девушку князь, и дождавшись когда она поднимется наверх, открыл дверь в подвал и пригласив туда гостя, предложил, — Располагайся пока, я сейчас вернусь.

Он, не так давно переживший этот же процесс, отлично знал что чувствует паренёк, и лишний раз рисковать кем бы то ни было не собирался. Поэтому и решил пока запереть его в подвале. Ну а что, вампир в доме это не шутки. Это пока он слаб настолько что и мухи не обидит, но стоит ему войти в силу и почуять зов, — тут уж никакие рамки не помеха, упырь, даже разумный, как наркоман, на каждый свой шаг найдет оправдание. Поэтому подвал для него самое лучшее место. Отлежится, придёт в себя, переживет этот не самый приятный период в своей жизни, тогда можно будет его выпускать.

А пока цепь на шею и к стене. И никак иначе.

Дождавшись когда парень спустится вниз и заперев за ним дверь, Алекс прошел на кухню и достав несколько склянок откупорил их, слив всё в одну ёмкость; большую двухлитровую кастрюльку.

Потом подумал что можно взять ещё какое-нибудь одеяло, но вспомнил себя, и отказался от этой идеи. Ведь выпив содержимое кастрюли, Артур просто отключится на сутки или даже больше, и как, и где свалится, ему будет более чем безразлично.

Затем, очнувшись, он получит ещё дозу, потом еще одну, и так до тех пор пока вновь не станет адекватным и похожим на человека.

Но, судя по его состоянию, это случится весьма не скоро, — парень слишком сильно истощён, так что жить ему в подвале предстоит еще долго.

Дождавшись пока Артур выпьет предложенную смесь, князь забрал тару и убедившись что процесс восстановления пошёл, поднялся наверх, в кабинет.

Здесь, за одной из книжных полок, в банке, его дожидалась полудохлая муха с необычным содержимым внутри себя, — душей одного из убитых им магов.

Алекс мог заняться этим и раньше, но он хотел чтобы «мухин обитатель» вдосталь помучился, готовясь к продуктивному диалогу.

Вот только к тому что из этого вышло, оказался совершенно не готов, и прежде всего морально.

Едва он дочитал заклинание, а это был весьма длинный и сложный текст, искринка души мигнула, потом раздулась до размеров банки, и ярко вспыхнув, осела пеплом на стенках сосуда.

— Мда… — озвучил своё недоумение князь. Других слов в этот момент у него попросту не нашлось. Вертелось что-то, но длинное и некультурное. А матом Алекс не ругался.

Если верить своим глазам, — а он им верил, получалось что тот маг которого он запихал в муху, находился под клятвой какому-то могущественному волшебнику, и при появлении угрозы разоблачения своего хозяина попросту самоуничтожился.

— Мда… — повторил Алекс. — Нехорошо… Генерал, потом это… Мда…

Есть над чем подумать… И он, подойдя к шахматному столику, подвинул вперед белую пешку, невольно вспоминая своё же сравнение.

Если предположить что генерала убрали из-за какой-то важной информации, — а скорее всего так и было, — информация эта касалась Петра Денисова, чей призрак приходил к Алексу на награждении в Зимнем.

Теперь этот тип в мухе, который, действуя по воле могущественного мага, — а ни ангел ни арн не могли этим магом быть по определению, — охотился за камнем, то есть он как минимум знал о его существовании, но не знал — опять же если верить безликому — что забрать осколок у хранителя силой практически невозможно. Значит что?

И вот тут то и начиналось непонятное. Выходило что во-первых: Кроме советника и подобных ему, есть ещё какой-то сильный, но не совсем осведомленный человек, — ну или не человек, — с этим пока сложно.

Во-вторых: Он каким-то образом связан с той информацией которую хотел сообщить генерал. Но тут тоже загвоздка, Алексу звонили тогда, когда тот уже умер. И это факт.

Самое разумное до чего он додумался, что те кто убил генерала не нашли искомое, и отчего-то решив что он, Алекс, может знать где оно лежит, пригласили его таким странным образом. Но он тоже ничего не нашёл, поэтому ему дали спокойно уйти. Натянуто конечно, но это единственное что хоть как-то могло опираться на логику.

Алекс ещё долго двигал фигуры то за белых, то за черных, со всех сторон обдумывая складывающуюся ситуацию, а потом вдруг в голове что-то щёлкнуло, и он, схватив первый попавшийся карандаш, принялся рисовать прямо на матовой поверхности стола.

Причем делал он это непроизвольно, как будто он, Алекс, сидит в своей черепной коробке, боясь спугнуть того кто двигает его рукой, и смотрит, словно в замедленной съёмке, на появляющиеся контуры чьего-то портрета.

Но тут, как всегда некстати, дзынькнул коммуникатор, и рука, с зажатым в ней карандашом, которая только что быстро порхала над столом, застыла над недорисованным изображением.

— И кто это у нас? — пробормотал, разглядывая получившуюся картинку Алекс.

Овал лица немного вытянут, выделяются лишь скулы, прямой с горбинкой нос, ушей не видно из-за волос, густые сросшиеся брови и пустые глазницы без зрачков. Причём явно видно что художник не просто не успел их дорисовать, он сделал это намеренно, причем даже акцентировал сильными нажатиями карандаша на контуры самой глазницы.

Зафиксировав в памяти рисунок, Алекс достал так некстати сработавший коммуникатор, и сфотографировав своё творение, полностью его отключил.

Затем сел перед столом, взял в руки карандаш и попытался вызвать то ощущение после которого проявился неожиданный талант.

Какое-то время ничего не происходило, хотя он чувствовал что делает всё правильно, но когда Алекс решил было бросить это занятие, рука сама собой задвигалась в рисовальном танце.

Вот только теперь это был не портрет, на столе вырисовалось нечто иное. И князь, понимая что если будет смотреть то обязательно собьётся, медленно, так чтобы не спугнуть художника, закрыл глаза.

Но только он это сделал, — так показалось, — как рука остановилась, а карандаш просто упал на пол.

И когда заранее расстроившийся, он открыл глаза, то от изумления не смог произнести ни слова. Весь стол, от края до края, оказался полностью изрисован разнообразными картинками. Здесь были и портреты, и какие-то батальные сцены, и просто группы людей, здания, роботы, машины, вообщем всего понемногу.

Тут же схватившись за коммуникатор он вновь включил его, и тщательно, словно прилежный ученик, переснял все рисунки.