Флиртующая с демонами - Анна Чарова

Выход был только один — обмануть ее. Я осторожно ответила:

— Очень. Даже больше, чем подруги. Ты не помнишь?

Машинально потирая запястья, Майя смотрела на меня во все глаза, и там не было ни капли узнавания. Я закашлялась. Черт, как неловко! Все равно что ребенка обманывать.

— Мы, мм, любовницы.

Майя растерялась. Я бы на ее месте тоже растерялась. Помним про образ себя, который при амнезии неявно сохраняется и продолжает структурировать психику.

— Я лесби?!

Судя по реакции, она таковой не была. Проклятый инкуб, да просыпайся же! Врать Майе было ужасно. А вдруг я испорчу девчонке судьбу? Нет, так нельзя, надо смягчить.

— В том числе, — покраснев, сказала я. — Вообще-то ты би. Мы познакомились в университете… сегодня. И сразу почувствовали влечение друг к другу. Это была неземная любовь, желание с первого взгляда. Ну знаешь, такое случается. Ты привезла меня домой, познакомила с отцом… Сказала, что я буду жить у тебя.

— Что сказал папа? — побледнела Майя. Видимо, картинка у нее в голове никак не складывалась. Бедняжку можно понять.

Я взяла белую руку Майи, лежащую поверх легкого пледа (видимо, Роберт накинул на дочь, когда относил), и погладила кончиками пальцев прохладную ладонь. Майя вздрогнула и попыталась отобрать руку, но я не отпустила. Мои пальцы двинулись выше, к локтю, описывая по нежной коже круги. Майя слабо задрожала.

— Мы будем делать это здесь? Сейчас? — пробормотала она.

— Может быть, — отозвалась я, стараясь, чтобы мой собственный голос не дрожал. — Не знаю. Почему нет?

Майя смотрела на меня, как кролик на удава.

— Чувствую себя ужасно глупо… не помню ничего.

— Не думай об этом, — посоветовала я, сама чувствуя себя не менее глупо, хотя и по другой причине. — Я все сделаю сама.

Черт, ну надо же так вляпаться! Я ведь тоже не лесбиянка и даже не би. Одна гетеросексуалка соблазняет другую… Комедия! Это было бы очень смешно, если бы не было так грустно, но ничего другого в голову не приходило. Я должна разбудить инкуба, и побыстрее. Ее ведь здорово накрыло! Одна ночь и еще полдня — и вот уже Майе отшибло память. Что будет, если сейчас ничего не получится? Страшно подумать…

Мои пальцы, покружив в сгибе локтя, голубоватом от просвечивающей сеточки вен, двинулись выше. На Майе была светлая маечка, открывающая худые плечи. Девушку передернуло.

— Анна?

— Да? — Я осторожно погладила ее по плечу. Наверное, я должна была чувствовать себя Казановой, совращающей малолетнюю (на свои восемнадцать Майя ну никак не выглядела), — но на самом деле ощущала себя полной дурой. И монстром каким-то. Суккубой… Инкубом… Блин, демоном озабоченным!

— Извини, пожалуйста, наверное, это из-за памяти… только, кажется, я тебя не хочу.

— О… — И почему я не удивлена? Но дело требует, чтобы я продолжала. — Ничего, скоро вспомнишь. — Я легла рядом с ней, приобняла Майю. Она попыталась отодвинуться, однако не сумела выбраться из вороха подушек, которыми обложил ее Роберт из лучших побуждений. Майя стала дышать чаще — подозреваю, все-таки не от возбуждения, а от страха. — Не думай, — повторила я, пытаясь ободрить бедолагу. — Давай поговорим о чем-нибудь другом.

— О чем? — слабо отозвалась она. Я погладила ее лицо, привстав на локте, посмотрела в испуганные глаза, прикидывая: поцеловать сейчас или подождать? Должен же этот инкуб проявиться!

Я молчала, пытаясь придумать тему. Майя сама спасла положение.

— А вдруг кто-нибудь придет? Это же гостиная на первом этаже…

— Дома никого нет, — заверила я. Еще одна ложь уже ничего не изменит. — Роберт сказал, что будет поздно.

— А почему я здесь? — Майя, как загипнотизированная, следила за тем, как я поднимаю укутывающий ее плед и отодвигаю в сторону. Она была в джинсах с низкой талией, маечка задралась, обнажив плоский животик Мои пальцы пощекотали открытый участок, и дыхание Майи перехватило. Я провела кончиком пальца вдоль пояса туда и сюда. Кажется, тело ее начинает потихоньку откликаться. А то было бы совсем глупо, если бы мне так и не удалось ее раскочегарить… Лежи тут, старайся, а она как бревно.

— Ты почувствовала себя плохо, и отец отнес тебя сюда, — объяснила я.

— Ты говорила про припадок?

— Да, что-то… не знаю, меня при этом не было. — Блин, что бы еще соврать убедительного? Что она помнит последнее? — Ты переживала из-за Артура, и Цезарь сказал…

— Цезарь? — глаза Майи блеснули в темноте, девушка приподнялась на локтях.

— Да, мы были с ним в летнем домике… — Как же передать вчерашние события по минимуму, чтобы она не стала расспрашивать о том, что мне совсем не удастся объяснить? Судя по всему, она абсолютно не в курсе демоно-охотничьего слоя реальности, в котором живет ее отец.

— Ты Анна! — воскликнула Майя, отодвигаясь. Только что бледная и вялая, она преобразилась: на лице румянец, глаза пылают. — Девушка Цезаря, да?

— Э… ты что-то вспомнила?

Майя схватила плед и намотала на себя.

— Нет, — ответила она со злым отчаянием. — Но я знаю, что ты врешь! Не знаю только зачем.

— Ты о чем? — кажется, план соблазнить Майю провалился: девушка отодвинулась на край дивана и поглядывала на меня с отвращением.

— Не знаю, — упрямо повторила она. — Но ты врешь.

— Это я уже слышала! — я тоже начинала сердиться. Положение становилось все хуже и хуже. — Где именно я соврала? Ты среагировала на имя Цезаря. Сконцентрируйся. Цезарь — кто он тебе? Что вас связывает? — Я вдруг испугалась: — Ты его… любишь?

— Вот еще! — ответила она таким тоном, что было ясно сразу: да, давно и безнадежно влюблена. Цезарь был прав, когда предполагал, что старые чувства могли остаться. А может, и не предполагал, а очень даже хорошо знал и собирался воспользоваться, чтобы проникнуть в спальню к Майе под предлогом вытаскивания суккубы. Незнакомое доселе жгучее чувство охватило меня. А может, Цезарь пользовался этими ее чувствами тайком и в другое время? Или про запрет Роберта на отношения сам же и выдумал, чтобы запудрить мне мозги, а сам ночью ходил к ней? А не ко мне! Я сердито засопела, бросив на Майю далекий от сочувствия взгляд. От неожиданности, не понимая мою реакцию, она отшатнулась.

А я закашлялась в смущении, вспомнив вдруг, что стоящий у монитора Роберт следит за нами и все это видит и слышит! А Цезарь? Он должен был караулить у двери, слышит ли он что-нибудь со своего места? Может, видя, что ситуация далека от планируемой, он тоже подошел к монитору? И еще телохранитель, черт… я покраснела. Совсем забыла о наблюдателях! Хорошо, что Майя не в курсе, иначе все было бы совсем сложно…