Вилла в Италии - Элизабет Эдмонсон

3

— Эти виноградники в ужасающем состоянии, — отметил Уайлд.

— В самом деле? — отозвался Джордж, который ничего не понимал в виноградниках. — Я не заметил.

— Это потому что вы ученый-теоретик, ум которого сфокусирован на той части мира, которая находится за пределами человеческого видения. Вам следует обращать больше внимания на то, что вас окружает. Если возьмете это за правило, то скоро научитесь. Наблюдайте красоты природы, окружающего растительного мира; посмотрите, к примеру, на те поразительные белые ирисы на берегу реки. И всякий раз вы будете возвращаться свежим и обновленным в свой невидимый мир нейтронов, частиц и всех тех опасных штук, которыми вы, ученые-ядерщики, балуетесь.

— Как бы мне хотелось, чтобы нас не называли учеными-ядерщиками, — с оттенком раздражения бросил Хельзингер. — Я специалист в области теоретической физики.

— Именно так. Человек легко подхватывает подобные фразы. Благодаря газетам каждый в наши дни получает какой-нибудь ярлык. Вы совершенно правы — это от небрежности мышления. А теперь я хочу, чтобы вы просветили меня насчет наших сотоварищей.

Джордж был смущен.

— Боюсь, мне известно о них очень мало. Судьба свела нас вместе, и хотя я нахожу их приятными компаньонами, мы не исповедуемся друг другу.

— Нет, конечно, поскольку вы англичане, а это предполагает сдержанность, замкнутость, немногословность.

— Я не англичанин.

— По рождению — нет, но годы, проведенные в Кембридже, не могли не оставить на вас следа. Давайте пойдем в алфавитном порядке. Начните с Делии.

Ученый сдался. Было бесполезно пытаться обойти такого человека, как Люциус, и, в конце концов, что такого он мог рассказать? Особенно было нечего и рассказывать. В любом случае он не выдаст никакой конфиденциальной информации.

— Оперная певица.

— Вы слышали, как она поет? У нее талант, или Воэн просто дилетантка из высшего общества, забавляющаяся музыкой, пока не подыщет себе скучного и степенного мужа?

Джордж горячо вступился за Делию:

— Не могу представить, что она когда-нибудь выйдет за скучного человека; в ней самой нет ничего скучного. Что же до музыкальных способностей, тут я не могу судить, потому что никогда не слышал ее пения. На вилле есть рояль, но, к сожалению, он расстроен.

— В самом деле? Тогда надо этим заняться. А вы сами музицируете?

— Я играю на фортепьяно. Но всего лишь любитель.

— Мы должны позаботиться о том, чтобы на вилле звучала музыка. Что вы здесь делали по вечерам?

— Читали. Немного разговаривали.

— «Вилла Данте» — место, которое должно быть наполнено голосами, музыкой и смехом. А что вы можете сказать о корнях Делии? У нее манера держаться, которую английские высшие классы носят наподобие брони.

— Дочь текстильного фабриканта. Ее отец — Лорд Солтфорд. Это не старинный титул, как я понимаю; она говорила мне, что ее дед купил место в палате лордов. Я полагаю, такое было возможно одно время, когда премьер-министром являлся Ллойд Джордж. Она родом из северной части Англии — из Йоркшира, кажется. Болела всю эту зиму: что-то с легкими или бронхит — проклятие английского климата. Ее брат погиб на войне, и еще Джессика сказала мне, что у Воэн есть старшая сестра. Это все.

— Я понял, что Джессика находится здесь, чтобы составить Делии компанию. А что еще вы о ней знаете?

— Старые добрые подруги знают друг друга со школьных лет. Кроме того, существуют и семейные связи: брат Джессики женат на сестре Делии. Думаю, что при тех матримониальных проблемах, о которых упоминала Марджори, Джессика рада находиться подальше от Англии.

— Мелдон… — произнес Люциус. — Знакомое имя. Не имеет ли ее муж отношения к политике? С военными заслугами?

— Об этом вам лучше спросить у самой Джессики; мне ничего не известно о подробностях ее замужества. Что же касается Марджори, — поспешил добавить Джордж, прежде чем Люциус успел продолжить дознание, — то о ней мне известно еще меньше, чем о первых двух. Она странная женщина; очень несчастная, довольно неуживчивая, ей трудно ладить с людьми. Ее возмущает тот факт, что Делия и Джессика принадлежат к высшим слоям общества. Сильно нуждается, и у нее нет службы, к которой надо было бы возвращаться. Определенно очень умна.

— Она производит впечатление человека умственного труда, которому пришлось самому пробиваться в жизни.

— Что ж, несомненно, это так, но не спрашивайте меня, как именно Марджори зарабатывала себе на жизнь, потому что никто из нас этого не знает. Вы видели за завтраком, как Свифт замыкается, когда затрагивается эта тема.

— А голоса, которые она слышит?

— Знаете, довольно неприятна эта ее манера высказывать все, что думаешь, — с некоторой горячностью бросил Джордж. — Никогда не знаешь, что ей придет в голову изречь в следующий момент. А привычка делать вид, будто она знает больше, чем на самом деле может знать, просто действует на нервы. Бедная женщина! Полагаю, она старается выглядеть более интересной, придать себе значимости.

— Ей незачем стараться. Она и так интересна. И я больше не стану задавать вопросов, потому что мы почти дошли до города. Должен сказать, выглядит он довольно симпатично.

— Когда попадете внутрь, поймете, что он сильно обнищал и находится на грани вырождения.

— Какой лабиринт улиц. Вы были здесь прежде, скажите: где можно найти телефон? Не знаете? Ладно.

Люциус поманил пальцем маленького худосочного мальчика, который торчал в дверях какого-то дома, глазея на них с откровенным интересом. Мальчик подбежал, и американец заговорил на беглом итальянском.

— Он нас проводит. Очевидно, нам требуется бар «Центральный», который держит его тетушка.

Бар «Центральный» располагался на главной площади под названием «пьяцца Гарибальди».

— В каждом итальянском городишке есть площадь Гарибальди, — улыбнулся Люциус. — Не говоря уже об улице Данте.

Бар оказался довольно мрачным, стены были увешаны пожелтевшими фотографиями давно забытых футбольных кумиров и уставлены бутылками, простоявшими здесь примерно с полвека. Люциус приветствовал стоящую за барной стойкой неопрятную женщину жизнерадостным «Buon giorno», а затем пустился в многословные переговоры относительно возможности позвонить.

Джордж подозревал, что мальчик привел их сюда просто затем, чтобы доставить клиентов в бар тетки. Однако оказалось, что нет. Уайлд подтолкнул ему по стойке крохотную чашечку кофе, которую заказал, и исчез в темных недрах бара. Появился он минут через десять.

— Это займет некоторое время. Телефонная связь в Италии не очень современна. Тем не менее, меня обещали соединить с доктором Кальдерини примерно через полчаса. А учитывая, что мы в Италии, это может означать все, что угодно, — от пяти минут до пары часов. Кто это? — спросил он, когда в бар бочком вошел Пьетро и Джордж приветствовал его улыбкой и взмахом руки.