Ким Филби. Неизвестная история супершпиона КГБ. Откровения близкого друга и коллеги по МИ-6 - Тим Милн

Хотя я пока не знал этого, но моя служба в Иберийской подсекции подходила к концу. В феврале 1944 года я тяжело заболел, у меня поднялась температура. Поскольку выздоровление шло медленно, меня отправили в Дорсет. Возвратившись 1 марта на Райдер-стрит, я обнаружил, что теперь отвечаю за новую подсекцию, Vf, в зону ответственности которой входит Германия. Феликс Каугилл предпринимал запоздалые попытки исправить свое первоначальное упущение в отношении Германии. Через несколько месяцев в Vf насчитывалось уже больше двадцати офицеров. Среди них были три-четыре первоклассных специалиста; основную массу составляли вполне компетентные, хотя и не выдающиеся сотрудники; а вдобавок еще парочка бывших, уже в годах и едва способных на что-либо, а потому им поручались относительно мелкие дела, где они не могли причинить серьезного вреда. Все это было устроить не так уж трудно, потому что у Vf не было отделений за границей, а значит, не было и никаких текущих оперативных дел. Одна из наших основных задач заключалась в сборе в легкодоступной форме всей информации о немецких разведывательных службах и их составах, которая могла оказаться полезной для союзных войск на период вторжения и оккупации Германии. Ожидалось, что к тому времени еще не схваченные сотрудники абвера и СД либо окажутся припертыми к стенке в самой Германии, либо будут репатриированы туда в соответствии с договоренностью с нейтральными странами. Наша сфера деятельности включала гестапо (которое до настоящего времени туда не подпадало) и еще несколько других ведомств, так или иначе связанных с разведкой и безопасностью. Конечно, эта работа была не такой увлекательной, как в Vd. Мы не отправляли никаких телеграмм, не ловили и не перевербовывали шпионов, не заявляли политических протестов.

Но, по правде говоря, война контрразведок уже близилась к своему — победному для нас — завершению. Абвер пребывал в смятении. В довершение к тем унижениям, которые немцы испытали по нашей милости в Испании, — и к личному неудобству адмирала Канариса, главе абвера, который своим престижем отчасти был обязан близкой дружбе с Франко и другими испанскими лидерами, — в начале 1944 года трое сотрудников абвера в Турции перешли на сторону союзников. Вскоре после этого стали заметны небольшие перемены в обозначении определенных адресатов и подписей на донесениях абвера. Так, появилась фраза «Mil.Amt» — то есть Militärisches Amt, или Управление военной разведки. В конечном счете выяснилось, что политически ненадежный абвер теперь поставлен в подчинение СД и называется Mil.Amt в составе СД. Первой, кому — с их более выгодного положения — предстояло оценить случившееся, оказалась секция Тревора-Роупера. Если бы к тому времени была учреждена и должным образом функционировала подсекция Vf, я надеюсь, мы бы от них не отстали. Но для любого из тех, кто сосредоточен прежде всего на Испании, Португалии и Северной Африке, подобные перемены носят явно неожиданный характер. На этих территориях СД действовало малоэффективно. На памяти лишь один из их агентов в Танжере — и то благодаря не каким-либо своим успехам, а длинному языку. После того как союзники высадились в Северной Африке, он пообещал Берлину, что у него наготове команда, готовая организовать покушение на Эйзенхауэра в Алжире, или агент, который способен просочиться в тот или иной штаб союзников. Поначалу он вызывал кое-какие опасения, но потом к нему перестали относиться серьезно. В других местах СД действовало намного лучше: я уже упомянул об операциях с Цицероном и Отто Скорцени. Политический подтекст этого поглощения секретной разведывательной службы немецкого Генерального штаба конкурирующей партийной организацией в то время, когда немецкие войска отступали на всех фронтах, был слишком очевиден.

Хотя я и покинул подсекцию Vd (теперь во главе ее был поставлен Десмонд Пэйкенхем), Ким в качестве шефа Vk все еще был моим непосредственным начальником. Наше внимание все больше занимала тема антигитлеровских заговоров внутри Германии и попытки заговорщиков привлечь к себе интерес и поддержку союзников. Одному из своих офицеров, Ноэлю Шарпу, я поручил все рабочее время посвящать только этому вопросу. Еще летом 1942 года Отто Йон4 во время одного из своих визитов в Мадрид в качестве юрисконсульта авиакомпании Lufthansa начал передавать информацию агенту СИС (подчиненному Бродвея, а не Секции V) о группе лиц, среди которых были Людвиг Бек, Карл Фридрих Герделер и другие, которые якобы планировали свергнуть режим Гитлера. В последующие два года аналогичная информация поступала и от других агентов, таких как Адам фон Тротт и Ханс Бернд Гизевиус. Политическая цель группы состояла в том, чтобы сформировать правительство, которое дружественно настроено по отношению к Великобритании и Америке и готово к заключению мира.

Возник миф о том, что Киму — в интересах русских — удалось как-то придерживать подобные донесения или по крайней мере расценивать их как ненадежные. Не сомневаюсь, что, если бы он увидел в той ситуации возможность помочь русским, не подвергая себя опасности, он бы ею наверняка воспользовался. Однако на самом деле его положение не позволяло как-то влиять на события. С одной стороны, заговорщики поддерживали связь как с американцами, так и с британцами. Внутри структуры СИС именно Секция I, а не V решала, какую политическую информацию надлежит передать в министерство иностранных дел и другие ведомства Уайтхолла. Насколько я помню, донесения Йона и в самом деле распределялись Секцией I — с разумными пометками о том, что, поскольку источник не является регулярным агентом СИС, за его послания целиком ручаться нельзя. Предполагаю, что нечто подобное происходило и с донесениями от других эмиссаров. Главной задачей Секции V было проанализировать, есть ли какие-нибудь свидетельства, что все это замышлялось немецкой разведывательной службой или что немецкая служба безопасности просочилась в вышеупомянутую группу и знала о том, что на самом деле там происходит. Вскоре стало очевидно, что первый вариант ничем не подтверждается. Хотя, насколько об этом можно было судить по ISOS, некоторые из эмиссаров чисто технически являлись агентами абвера, это ничего не значило. Почти всем немцам, которые часто посещали нейтральные страны, агенты абвера, по всей видимости, рекомендовали составлять своего рода резюме и сообщать о любой полезной информации во время их поездок. Отмести вторую гипотезу оказалось труднее. Казалось невозможным, что у гестапо и СД, при всех их ресурсах и жестокости, за два года не возникло подозрений о том, что на самом деле происходит, если мы столь успешно отлавливали их агентов. Вероятно, заговорщикам преднамеренно давали возможность действовать, однако за ними все равно зорко следили и в гестапо, и в СД. Общее отношение в Лондоне было осторожным. Одной из причин было то, что в ноябре 1939 года СИС угодило в западню, расставленную СД в Венло, на нидерландско-немецкой границе. Немцы схватили там двух офицеров СИС, вступивших в контакт с мнимой группой Сопротивления. (А руководил той операцией молодой человек по имени Вальтер Шелленберг, который теперь возглавлял Управление военной разведки.)