Время Листопада (СИ) - Бранник Елизавета

Задули ветра. Сад оделся в белое облако. Владушкин котенок выходил на снег и прыгал в пушистые сугробчики у дорожки.

А потом все почему-то разъехались. Влада Игорь Владимирович вообще отправил на две недели к дедушке. С мальчиком уехали тетки и Галина Тимофеевна. Рита взяла отгулы, она ухаживала за старенькой мамой. Алиса записалась на какие-то странные спортивные курсы, после которых очень уставала. Дом стал гулким и… совсем волшебным. Листопад подолгу задерживался на работе. Злата скучала. Когда он приезжал, на своей новой машине, за рулем которой все время был Николай, она смотрела на него из окна, а потом уходила к себе в комнату. Так прошло три дня.

Утром, на четвертый день, Злата проснулась от странного ощущения. Она лежала в кровати, прислушиваясь к жарко бьющемуся сердцу. Ей приснились мама и Игорь Владимирович. Они почему-то стояли на обрыве над морем, таким, как его с детства запомнила Злата — невероятно ярким, бирюзовым, рассказывали друг другу что-то, во-видимому, очень смешное, и весело хохотали. Ветер трепал светлые мамины волосы, а под глазами у нее не было темных кругов, как в последние годы жизни. Злата смотрела на них словно была зрителем в кинотеатре.

— А когда ей пять было, — смеясь, говорила мама, — она решила сшить себе парашют. Мы ткань на платье на елку в садик покупали, а она ее порезала на полоски. Я их крутила-вертела, долго придумать ничего не могла. В результате получился костюм облака. Сколько счастья-то было! Уж очень ей хотелось на самолете полетать.

— Полетим, — улыбаясь, говорил Листопад. — Куда захочет.

Злата проснулась и лежала некоторое время, не шевелясь. Что это? Послание? Или одна из тех странных комбинаций образов — увиденного и услышанного в реальности, сложившегося в мозаику по велению беспокойного ума?

За окном было тихо. Злата приподнялась и посмотрела наружу. Ночью был сильный снегопад. Злата с удивлением разглядывала пушистый ковер, покрывший сад и преобразивший его до неузнаваемости. В сугробе причудливой формы она узнала засыпанную доверху скамейку, а в кустике из трех веточек — сосенку, которую Владушка собирался нарядить на Новый Год.

Раздался глухой скрежет. Злата выгнулась и увидела у входа Игоря Владимировича с лопатой. Она какое-то время следила за ним, одетым в толстый свитер, с волосами, на которых таял снег. Он работал бодро, продвигаясь по дорожке. Сердце Златы сжалось от любви и нежности. Как хочется объятий этих крепких рук и улыбки в серьезных глазах!

Она засмотрелась. И увидела, как из угла сада через снег пробирается Пупс. Его практически не было видно из-под сугробов. Пес взрывал снег, подвывая, словно жалуясь, потом в отчаянии завертелся, закрутился у самой дорожки. Листопад шагнул к нему в сугроб, схватил Пупса за лямку на комбинезоне и вызволил пса из снежного плена. Пупс отряхнулся и приветливо замахал хвостом. Из четырех ботиночек, которым его в комплекте с комбинезоном, скорее всего, снабдили хозяйки, на нем было только два: на передней лапе слева и на задней справа. Листопад покачал головой и что-то сказал, затем звонко свистнул, направляясь к дому. Пупс потрусил за ним.

Злата спохватилась, цапнула со стола телефон и поспешила вниз. Игорю Владимировичу понадобится помощь: в телефоне висело два сообщения, от Алисы и Ольги Павловны. Обе писали, что из-за снегопадов не могут добраться в поселок.

— Хотел отвести его домой, — сказал Игорь Владимирович, увидев Злату. — Но как его, борова, оттащить? Упирается. Тяжелый А сам он вконец замерзнет, я до вечера дорожку расчищать буду. Столько снега.

— Много, — согласилась Злата скованно.

Пупс сидел на коврике и радостно улыбался.

— Давайте я приготовлю вам завтрак, — предложила Злата. — Ольги Павловны сегодня не будет. Их тоже завалило.

— Значит, мы в доме одни, — проговорил Листопад ровным голосом. — Я рад.

Он задержал на Злате свой взгляд. Она устремилась на кухню, Листопад пошел вслед за ней.

Злата понимала, что ей придется заговорить с Игорем о его предложении. И сказать «нет». И уехать, как только устранят последствия снегопада. Но она медлила, глядя на то, как Листопад ест приготовленную ею пасту с грибами. Он ел так, словно она подала ему небесную амброзию. Злата проглотила комок в горле и сказала:

— Продуктов в морозилке много. Ольга Павловна запаслась.

— Да, — отозвался Листопад. — У нас такое уже бывало. Но в этот раз что-то неординарное. Снег опять пошел.

— Нужно новости послушать, — оживилась Злата, вскочила и быстро нажала на пульт от телевизора, игнорируя вытянувшееся лицо Игоря.

По местному каналу как раз шел срочный выпуск новостей под устрашающим названием «Чрезвычайная ситуация в регионе!» Раскрыв рты, Злата и Игорь смотрели, как в снежных вихрях пробираются по дорогам снегоуборочные машины, на перевале томятся в своих автомобилях люди в ловушке непогоды, а добровольцы из местных деревень и поселков приносят им горячую еду. Злата посмотрела в окно. Снегопад усилился, к нему добавился резкий ветер, бьющий в стекло жутковатыми порывами. Листопад нахмурился, извинился и вышел, сказав, что проверит окна в старой части дома.

Злата позвонила дяде и тете. У них все было хорошо, лишь свет мигал, но дядя Сема подключил генератор. Вика тоже не унывала. В кафе не было посетителей, и хозяин дал отгул. Они с Валерой радовались тому, что проведут этот день вместе. Злата приготовила себе чашку лимонного чая, села за стол, и вдруг почувствовала необыкновенный покой. Раньше она бы волновалась и изводила себя тревогой, но сейчас рядом был сильный и надежный мужчина, готовый принять на себя всю ответственность за ситуацию.

Листопад вернулся на кухню, кивнул — все в порядке. Телевизор бормотал, они сидели напротив друг друга и пили чай.

— Я делаю что-то не так? — спросил Игорь. — Ты обиделась? Я вел себя по-свински, знаю.

— Неправда, — Злата покачала головой. — Вы все правильно делали, все так.

— Могу я попросить говорить мне «ты»? Или я слишком… стар для тебя?

— Нет! Вы… ты… какие глупости ты говоришь! Ты… ты ведь… — Злата пыталась найти правильные слова, — это ведь твой дом, твой сын, твои правила. Я восхищалась с тобой с первого дня…

Игорь подался вперед.

— Но это три месяца! — продолжила девушка. — Мы знакомы три месяца! Прости, но я не верю.

— Не веришь, что можно человека полюбить за три месяца? А как же любовь с первого взгляда? Я знаю, что это возможно. Тогда, в квартире… Я ведь и лица твоего толком не рассмотрел, а переживал, как мальчишка. Я умею любить, Злата. Аня всегда мне это говорила.

— Твоя жена, — Злата покачала головой. — Она — одна из причин, почему я не верю. Я думаю, ты ее все еще любишь.

— Я люблю память о ней, люблю ее отражение во Владе. Это тоже была любовь с первого взгляда. Но Ани больше нет. И считаю, что если бы вместо нее ушел я, она нашла бы в себе силы жить и любить.

Злата подняла на Игоря глаза и тихо попросила:

— Расскажи. Как вы познакомились?

Игорь медленно заговорил:

— Ты уверена?

— Да.

— Я увидел Аню на остановке возле фабрики игрушек. Она как раз вышла из автобуса и стояла, оглядываясь по сторонам. Я уже жил самостоятельно, продал несколько картин, снял квартиру, купил себе первую машину, старые жигули, и очень гордился собой. Хотелось колесить по городу и орать в открытое окно «я — художник!» Но нужно было ходить на работу и выполнять скучные, монотонные задания. Я подъехал к девушке в потертых джинсах и огромном шарфе… у Ани не было теплого пальто, а дело было в ноябре, она связала себе шарф и куталась в него… он был там, в комнате до недавнего времени, тот шарф… Я подъехал, высунулся в окно и крикнул: «Я — художник!». Она засмеялась и сказала: «Я тоже». И я… полюбил, так иногда говорят в мелодрамах. С первого взгляда. Я знаю, что такое любить. Не думал, что смогу почувствовать это снова.

— Почему ты больше не рисуешь? — спросила Злата.

На сердце у нее было одновременно тепло, печально и сладко.