Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

Вебер кивнул Беккеру, который отложил свою дубинку и повел их наружу. В ярко освещенном коридоре Дитер мог видеть, что форма Беккера покрыта пятнами крови.

Вскоре сержант остановился возле двери с глазком. Отодвинув заслонку, он заглянул внутрь.

Это была пустая комната с грязным полом. Из мебели здесь было только стоявшее в углу ведро. На земле сидели двое мужчин. Не разговаривая между собой, они смотрели куда-то в пространство. Дитер внимательно их рассматривал — обоих он уже видел вчера. Старшим был Гастон, который установил заряды. Большой кусок лейкопластыря закрывал рану на голове, которая казалась ненастоящей. Вторым был совсем молодой парнишка, на вид лет семнадцати, и Дитер вспомнил, что его зовут Бертран. На нем не было видно никаких ран, но Дитер, вспомнив, как проходил бой, решил, что тот, возможно, оглушен взрывом ручной гранаты.

Дитер некоторое время молча наблюдал за ними, давая себе время все обдумать. Ему нельзя ошибиться. Он не может позволить себе потерять еще одного из пленных — у него и так осталось всего двое. Мальчишка, видимо, испуган, но может выдержать сильную боль. Второй слишком стар для серьезной пытки и может умереть до того, как сломается, — но он должен быть мягкосердечным. У Дитера начала складываться стратегия допроса.

Закрыв глазок, он вернулся в комнату для допросов. Беккер последовал за ним, снова напоминая глупую, но опасную собаку.

— Сержант Беккер, — приказал Дитер, — отвяжите женщину и поместите ее в камеру с двумя остальными.

— Женщину в мужскую камеру? — запротестовал Вебер.

Дитер скептически посмотрел на него.

— Думаете, она будет этим оскорблена?

Войдя в камеру пыток, Беккер вернулся с изломанным телом Женевьевы.

— Пусть старик как следует на нее посмотрит, а потом приведите его сюда, — сказал Дитер.

Беккер ушел.

Надо избавиться от Вебера, решил Дитер. Тем не менее он понимал, что, получив прямой приказ, Вебер будет сопротивляться.

— Думаю, вы должны остаться здесь, чтобы присутствовать при допросе, — сказал он. — Вы сможете многому у меня научиться.

Как он и ожидал, Вебер сделал прямо противоположное.

— Я так не думаю, — сказал он. — Беккер прекрасно сможет меня обо всем проинформировать. — Дитер изобразил на лице возмущение, и Вебер ушел.

Дитер поймал на себе взгляд лейтенанта Гессе, который тихо сидел в углу. Понимая, как ловко Дитер манипулирует Вебером, тот смотрел на него с восхищением. Дитер пожал плечами.

— Иногда это очень легко, — сказал он.

Вскоре Беккер привел к ним Гастона. Старик был бледен — несомненно, вид Женевьевы произвел на него сильное впечатление.

— Прошу садиться, — по-немецки сказал Дитер. — Хотите закурить?

Гастон посмотрел на него непонимающим взглядом.

Итак, он не знает немецкого языка, и это ценная информация.

Дитер жестом указал ему на стул и предложил сигареты и спички. Гастон взял сигарету и зажег ее трясущимися руками.

Некоторые заключенные ломаются на этой стадии, еще до пыток — просто из страха перед тем, что должно произойти. Дитер надеялся, что так случится и сегодня. Он предложил Гастону альтернативу — или то, что произошло с Женевьевой, или сигареты и хорошее отношение.

— Я собираюсь задать вам несколько вопросов. — Теперь он заговорил по-французски — вполне дружеским тоном.

— Я ничего не знаю, — сказал Гастон.

— О, думаю, что знаете! — сказал Дитер. — Вам шестьдесят с лишним, и, вероятно, вы всю жизнь прожили в Реймсе или его окрестностях. — Гастон этого не отрицал. — Я понимаю, — продолжал Дитер, — что в качестве меры предосторожности члены ячейки Сопротивления используют кодовые имена и сообщают друг другу минимум личной информации. — Гастон невольно кивнул в знак согласия. — Но вы же знаете большинство этих людей не один десяток лет. На встрече участников Сопротивления человек может называть себя Слоном, Священником или Баклажаном, но вы знаете его в лицо, и вы узнаете в нем почтальона Жан-Пьера, который живет на рю де Парк и тайно посещает по вторникам вдову Мартинё, когда его жена считает, что он играет в шары.

Гастон отвернулся, чтобы не смотреть Дитеру в глаза, и тем самым подтвердил его правоту.

— Я хочу, — продолжал Дитер, — чтобы вы поняли, что вы сами решаете, что здесь должно произойти. Боль или избавление от боли; смертный приговор или отсрочка — все зависит от вашего выбора. — Он с удовлетворением заметил, что Гастон как будто ужаснулся еще больше. — Вы ответите на мои вопросы, — продолжал он. — В конечном счете отвечают все. Нельзя только сказать — когда.

В этот момент человек может сломаться, но с Гастоном этого не произошло.

— Я не могу ничего вам сказать, — тихо, почти шепотом произнес он. Он был испуган, но у него еще оставалось немного мужества, и он не собирался сдаваться без боя.

Дитер пожал плечами. Тогда придется идти сложным путем.

— Возвращайтесь в камеру, — по-немецки сказал он Беккеру. — Разденьте мальчишку догола. Приведите его сюда и привяжите к столбу в соседней комнате.

— Есть! — с готовностью ответил Беккер.

Дитер снова повернулся к Гастону.

— Вы скажете мне имена и клички всех мужчин и женщин, которые были с вами вчера, и всех остальных, которые входят в ячейку Сопротивления. — Гастон покачал головой, но Дитер это проигнорировал. — Я хочу знать адреса всех членов ячейки и всех домов, которые они используют.

Гастон сжал в руке сигарету, молча глядя на ее дымящийся конец.

На самом деле это были не самые важные вопросы. Главной целью Дитера было получить информацию, которая могла привести его к другим ячейкам Сопротивления. Но он не хотел, чтобы Гастон это знал.

Мгновение спустя вернулся Беккер с Бертраном.