Силы Хаоса: Омнибус - Кристиан Данн

Она повернулась, и Буриас взглянул в золотое лицо полубога.

Глаза начали кровоточить, разум взбунтовался. Душа содрогнулась, и Буриас опустился на колени, не дыша и задыхаясь.

Казалось, что отдернулся занавес, и стены святилища исчезли, сменившись тьмой и ревущим пламенем. Со всех сторон обрушилась сводящая с ума какофония рева и криков.

— Уризен? Повелитель? — выдохнул он.

Огонь выжигал легкие, но его это не волновало. Разум кружился. Он не понимал.

Примарх XVII-го заперся в добровольном заточении внутри Темплум Инфицио задолго до создания Буриаса. Как он мог находиться здесь? Где они были на самом деле?

Сердца Буриаса грохотали, словно гром, колотясь с перебоями и опасной частотой. Он не мог дышать. Он тонул. Он ослеп.

Посмотри.

Голос был бархатным и мягким, вновь спокойным и рассудительным. Это был тот же голос, что вел его к свободе, но теперь он казался более мощным и наполненным жизнью. В нем присутствовала контролируемая глубина, которая была практически болезненной.

ПОСМОТРИ.

Он открыл глаза. Перед ним стоял не святой примарх XVII Легиона. Буриас глядел на самого себя.

Он дернулся, и видение пропало. Он был один в холодной тьме.

— Буриас.

Этому голосу было здесь не место. Это было вторжение. Он попытался не обращать на него внимания, однако сопротивляться было невозможно. Он противился, однако голос тянул его обратно в сознание.

— Буриас Драк`Шал.

Он тонул. Легкие наполняла теплая и омерзительная густая липкая жидкость. Он закашлялся и захлебнулся, крича от шока и злобы. Звук приглушался заполнявшими горло и ноздри толстыми пучками трубок и шлангов. Все, чего он добился — вытолкнул наружу тот остаток воздуха, который у него имелся.

Он в панике осознал, что полностью погружен, а при попытке подняться ударился о твердую неподатливую поверхность. Буриас дико забился, колотясь о стены темницы и отчаянно ища выход. Выхода не было. Он был заперт и тонул.

Руки отказывались повиноваться, он не мог пошевелить ими. Он видел одну лишь темноту. Буриас чувствовал вкус масла и крови, аккумуляторной кислоты и желчи. Его жестоко рвало, но едкой мерзости некуда было выходить.

Силы угасали вместе с сознанием. Вокруг него громко разносился металлический лязг, удары и визг двигателей. За всем этим он слышал приглушенное бормотание голосов, но не мог уловить смысл слов.

Близился конец, и усилия ослабевали. Легкие бунтовали, вынуждая его рефлекторно глубоко втягивать жидкость и собственную рвоту. Он начал биться в конвульсиях, жестоко дергаясь и содрогаясь. Затем наступило забытье. Однако оно продлилось недолго.

Он очнулся во мраке. Было больно. Вокруг не было вообще ничего, и он знал, что находится в аду. Буриас взревел голосом, который ему не принадлежал. Он услышал этот механический скрежещущий вопль муки при помощи ушей, которые не были его ушами: внешние сенсоры переводили услышанное в электрические импульсы, которые передавались напрямую в кору головного мозга. Он стиснул в кулак не принадлежащую ему руку, и огромные клинки-пальцы силовых когтей сжались. Он вновь обрушил громадный кулак на каменные стены тюрьмы. Раздался глухой звук удара металла о камень. Этот звук…

— Буриас, — произнес голос. — Буриас Драк`Шал.

Это был голос, который звал его назад. Голос, который привел его в этот ад. Он развернулся в ту сторону с визгом сервоприводов.

— Наконец снова в стране живых. По крайней мере в некотором роде.

Оптические сенсоры интерпретировали увиденное. Рядом стояла фигура, которую он узнал.

— На этот раз ты был глубоко, — произнесла она. — Я не был уверен, что ты выйдешь. Ты сопротивлялся моему зову дольше всего. Я впечатлен.

Буриас рванулся к фигуре, приводимые в движение пневмопоршнями ноги понесли его вперед, громадные когти потянулись сокрушить ее, однако скрепленные пылающими рунами огромные цепи остановили его, сдерживая механическую мощь.

Темный Апостол Мардук рассмеялся.

— Ну-ну, Буриас. Умерь пыл.

Ненависть пронеслась по тому, что осталось от тела Буриаса — подвергнутому ампутациям, прогнившему и скрючившемуся, словно эмбрион, в амниотической жидкости внутри установленного в сердце машины саркофага.

Ненависть. Это он еще мог чувствовать. Могучие кулаки неосознанно сжимались и разжимались. Всеми оставшимися фибрами своего существа он хотел размазать в кашу творца своих страданий.

— Сколько на этот раз? — выдавил Буриас низким и замогильным голосом, звучавшим, словно скрежет камней друг о друга.

— Недолго. Примерно девяносто семь лет.

Буриасу это показалось вечностью. Он гадал, сколько еще сможет выдержать.

— Зачем ты пробудил меня на этот раз? — прорычал он. — Нет такой пытки, которой ты бы смог меня подвергнуть, чтобы сделать мои страдания еще более полными.

— Пытки, старый друг? Нет, ты заблуждаешься относительно моей цели, — произнес Мардук. — Я пришел к тебе, поскольку Воинство выступает на войну. Сейчас я освобождаю тебя от пытки. Время снова убивать за Легион.

В смерти не было ничего страшного. Он был бы даже рад ей. Но когда ему в ней отказали, на втором месте оказалась возможность снова убивать. Буриас прекратил сопротивляться.

— Война? — прогремел он, не в силах изгнать из своего скрежещущего механического голоса нетерпение.

— Война, — согласился Темный Апостол.

В сознании Буриаса раздался вкрадчивый голос.

Это все не по-настоящему.

Джефф Арп

Sola Scriptura

Исаак шествовал вдоль тусклого коридора. Он находился во чреве чудовища под названием "Мертвая Рука Власти". Он был Несущим Слово со времен Хоруса и Великого Восстания.

Капеллан. Хранитель Веры. Веры в Хаос Неделимый. Исаак продолжил спуск по длинному проходу, кивая в знак одобрения, когда младшие капелланы благословляли Ходячих Мертвецов, воинов, более известных как дредноуты. Коридор был похож на длинное стойбище, каждая кабина содержала одно из металлических чудовищ в своих мраморных и пластальных стенах. Исаак ненадолго остановился, чтобы оценить новое приобретение Тубал-хана, истинно прекрасное творение Железных Воинов. Повелитель Исаака был заинтересован в осадных машинах и посему обратился к мастерам статичной защиты и боя. На данный момент адамантиевое чудовище стояло пустым. Но достойный воин, желая того или нет, займет место в машине, обрушивая его архаичный громовой молот и убийственные спаренные Потрошители на врагов хана.

Идя дальше, Исаак оценил всю иронию ситуации. Даже еретики будут цепляться за свое прошлое, говорил он себе. Его Несущие Слово не были исключением. К дредноутам, содержавшимся внутри "Мертвой Руки Власти" должно было относиться как к братьям, Несущим Слово, а не как к садистским психопатам, каковыми они и являлись. Это не были Имперские страхи, подумал капеллан, не боевые могилы падших героев, но железные и адамантиевые маски ступивших на путь Хаоса. Не многие из этих неистовых созданий могли сдержать свои порывы к войне и сражениям, и повернули свое оружие на бывших братьев-космодесантников. Большинство было приковано цепями к толстым, холодным мраморным стенам, опутанные и поддерживаемые пластальными решетками. Древние, угрюмые структуры Длинного Зала являли свету множественные признаки напряжения и ослабления там, где огромные цепи сдерживали величайшие игрушки демонических сил варпа.

Коридор заполняли спокойные, почти металлические, голоса капелланов Легиона. Здесь младшими капелланами будут проведены часы, пока они будут упражняться в своих проповедях и красноречии перед невольной аудиторией Длинного Зала. Это было частью тренировки капеллана Несущих Слово; он должен нащупать и следовать по грани между воодушевлением своих людей на немыслимые религиозные подвиги и упокоением своих солдат вечным сном. Многие были честолюбивыми капелланами, кто неразумно преступил черту, и был немедленно разорван в клочья одним из одержимых чудовищ. Это была грандиозная проверка на лидерские способности. Капеллан должен знать, что для того, чтобы овладеть ситуацией, ему придется в конце концов самому принимать решения.

Это был сам Хаос, напомнил себе Исаак. Он вспомнил слова капеллана Перандисса, капеллана, который тренировал и посвящал его и который был мертв вот уже пять тысячелетий. Он отождествлял варп с зыбучими песками, чем больше ты сопротивляешься, тем больше тебя затягивает. И если бы капеллан не усвоил этот урок, то у его людей не было бы ни одного шанса, и он подвел бы своего Повелителя, своих богов, свой единственный смысл к существованию.

С этими мрачными мыслями Исаак вернулся к реальности. Он приближался к кабине, содержащей наивеличайшее чудовище из всех находившихся в Зале, Арфашад. Чемпион Несущих Слово, который сражался, умер и был возрожден в неразберихе поражения Хоруса, Арфашад был единственным дредноутом Несущих Слово, которому удалось выжить на протяжении десяти тысяч лет в роли Провозвестника Хаоса Неделимого.