Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

Дитер посмотрел на него внимательнее.

— Боже мой! — наконец сказал он. — Вилли Вебер?

— Штурмбаннфюрер[406] Вебер к вашим услугам! — Как и большинство офицеров гестапо, Вебер имел эсэсовское звание, который он считал более престижным, чем полицейское.

— Ну, будь я проклят! — сказал Дитер. Теперь было понятно, почему здесь проблемы с безопасностью.

В двадцатых годах Вебер и Дитер были молодыми полицейскими и вместе служили в Кельне. Дитер успешно делал карьеру, у Вебера ничего не получалось. Вебер завидовал успеху Дитера и объяснял его исключительно привилегированным происхождением сослуживца (на самом деле происхождение Дитера было не особенно привилегированным, но так казалось Веберу — сыну грузчика).

В конце концов Вебера уволили. В голове у Дитера постепенно всплывали подробности: случилась автомобильная авария, собралась толпа. Вебер запаниковал и применил оружие, застрелив какого-то зеваку.

Дитер не видел его пятнадцать лет, но мог предположить, как сложилась его карьера: он вступил в нацистскую партию, стал внештатным организатором, поступил на службу в гестапо, упомянув про свою полицейскую подготовку, и быстро пошел вверх в этой компании озлобленных посредственностей.

— Что ты здесь делаешь? — спросил Вебер.

— По поручению фельдмаршала проверяю вашу систему охраны.

— Система охраны у нас на высоте! — ощетинился Вебер.

— Для какой-нибудь колбасной фабрики — да. Ты оглянись по сторонам. — Дитер махнул рукой в сторону городской площади. — Что, если эти люди участвуют в Сопротивлении? Они могут снять твоих часовых в считаные секунды. — Он указал на высокую девушку в легком летнем пальто, надетом поверх платья. — Что, если у нее под пальто пистолет? Что, если…

Он вдруг осекся.

Он понял, что этот пример, которым он иллюстрировал свои рассуждения, был не просто фантазией. Бессознательно он зафиксировал на площади людей, выстроившихся в боевой порядок. Маленькая блондинка и ее муж укрылись в баре. Двое мужчин в дверях церкви зашли за колонны. Высокая девушка в летнем пальто, секунду назад рассматривавшая витрину, теперь стояла в тени его машины. Дитер увидел, что ее пальто распахнулось, и, к своему изумлению, он осознал, что его выдумка оказалась пророческой: под пальто оказался пистолет-пулемет с откидным прикладом, как раз такого типа, какой предпочитали бойцы Сопротивления.

— Боже мой! — сказал он.

Он сунул руку во внутренний карман пиджака и вспомнил, что у него нет пистолета.

А где Стефания? Он огляделся по сторонам, моментально погрузившись в состояние, близкое к панике, но она стояла за ним, терпеливо дожидаясь окончания его разговора с Вебером.

— Ложись! — крикнул он.

И тут прогремел взрыв.

Глава 3

Флик стояла в дверях «Кафе де спорт» за спиной Мишеля, поднявшись на цыпочки, чтобы видеть происходящее у него из-за плеча. Она была насторожена, сердце бешено стучало, мышцы напряглись, но в голове как будто текла не кровь, а ледяная вода, — Флик следила за обстановкой и оценивала ее с холодной отстраненностью.

Отсюда было видно восемь человек часовых: двое у ворот проверяли пропуска, двое стояли в воротах, двое патрулировали окрестности шато за кованой оградой и еще двое стояли на верхней площадке короткой лестницы, ведущей к главному входу в шато. Однако основные силы Мишеля должны были обойти ворота стороной.

Длинная северная сторона церкви составляла часть стены, окружавшей территорию шато. Северный трансепт примерно на метр выступал над автостоянкой, некогда бывшей частью декоративного сада. До Великой французской революции у здешнего графа был свой персональный вход в церковь — маленькая дверь в стене трансепта. Более ста лет назад дверь была заколочена и залеплена штукатуркой, и так оставалось вплоть до сегодняшнего дня.

Час назад некогда работавший в карьере пенсионер по имени Гастон вошел в пустую церковь и аккуратно разместил в нижней части заделанного прохода четыре стограммовых бруска желтой пластиковой взрывчатки. Вставив детонаторы, он соединил их вместе, чтобы все они взорвались одновременно, и подсоединил пятисекундный запал к взрывателю нажимного действия. После этого он засыпал участок пеплом из собственной кухонной печи, чтобы это место не бросалось в глаза, а для большей скрытности поставил перед дверью старую деревянную скамью. Довольный своей работой, он опустился на колени и начал молиться.

Через несколько секунд после того, как церковный колокол перестал звонить, Гастон поднялся на ноги, прошел несколько шагов из нефа в трансепт, нажал на взрыватель и быстро нырнул за угол. С готических сводов посыпалась накопившаяся за столетия пыль, но никто не пострадал, так как во время службы в трансепте никого не было.

После взрыва на площади воцарилась гнетущая тишина. Все застыли на месте: охрана у ворот, часовые, патрулирующие изгородь, гестаповский майор и хорошо одетый немец с гламурной любовницей. Флик, полная дурных предчувствий, напряженно вглядывалась в площадь и пространство за оградой. На автостоянке от семнадцатого века сохранился каменный фонтан с тремя замшелыми херувимами, резвящимися там, где некогда текли струи воды. Вокруг сухой мраморной чаши были припаркованы грузовик, бронемашина, «мерседес»-седан, выкрашенный в серо-зеленые цвета немецкой армии, и два черных «ситроена» модели «траксьон-авант», которые предпочитали располагавшиеся во Франции гестаповцы. Бак одного из «ситроенов» сейчас заполнял немецкий солдат с помощью бензонасоса, почему-то находящегося прямо перед высоким окном дворца. Несколько секунд не было заметно никакого движения. Затаив дыхание, Флик ждала.

Среди собравшихся в церкви было десять вооруженных бойцов. Священник, который не сочувствовал Сопротивлению и соответственно не был предупрежден, должно быть, радовался, что столько народу пришло на вечернюю службу, обычно не очень популярную. Возможно, он удивлялся тому, что, несмотря на теплую погоду, некоторые пришли в пальто, но после четырех лет строгой экономии многие пообносились, и человек мог прийти в церковь в плаще просто потому, что у него не было пиджака. Флик надеялась, что теперь священник уже все понял. Сейчас все десять человек должны были вскочить со своих мест, выхватить оружие и броситься