Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

Вскоре я начал понимать, что, хотя мы покинули его лагерь с пустыми руками, на самом деле Девара прекрасно подготовился к нашему путешествию и у него было все необходимое, чтобы выжить. Но, обращаясь к нему с просьбами, я буду вынужден признать, что завишу от него.

Он вел себя со мной так добродушно и жизнерадостно, что мне было неловко за свою сдержанность, однако я никак не мог заставить себя ему поверить. Совершенно неожиданно для меня Девара превратился в настоящего наставника, словно наконец решил, что станет учить меня тому, о чем просил его мой отец. Когда мы сели на талди в то первое утро у пруда, я решил, что мы поедем к его шатру, который остался стоять неподалеку от моего дома. Девара, как всегда, указывал дорогу, а я следовал за ним. В полдень мы остановились, и мой учитель, протянув мне маленькую рогатку, показал, как ею пользуются кидона, а потом велел потренироваться. Затем мы оставили наших талди и отправились в заросли кустов на краю оврага. Он сбил первую же увиденную нами куропатку, и я поспешил свернуть ей шею, пока она не оправилась. Второй птице он сломал крыло, и мне пришлось за ней погоняться, пока я ее не поймал. Я сумел сбить свою единственную куропатку только ближе к вечеру, да и то швырнув в нее довольно большой камень.

Ночью мы развели костер, приготовили мясо и разделили воду, словно были настоящими друзьями. Я почти ничего не говорил, но Девара неожиданно стал ужасно болтливым. Он принялся рассказывать мне бесконечные истории из тех времен, когда сам был воином и кидона нападали на своих живущих на равнинах соседей. Они изобиловали кровавыми подробностями, живописующими изнасилования и мародерство. Девара весело смеялся, вспоминая эти «победы». Затем он перешел к «небесным легендам», повествующим про созвездия. Лейтмотивом большинства его героических баек был обман, воровство и кража чужих жен. Я понял, что удачливый вор вызывает у кидона восхищение, а тот, кому не повезло, платит за свои ошибки собственной жизнью. Мне все это было странно, а мораль кидона удивляла. Я заснул в разгар истории про семь красавиц сестер и шутника, который соблазнил всех семерых, сделал им детей и умудрился ни на одной не жениться.

У кидона нет письменности, и потому свою историю они передают изустно из поколения в поколение. Сейчас Девара передавал мудрость своего народа мне, и я многое узнал за это время. Порой, когда мой наставник начинал что-то рассказывать, я слышал в его историях эхо бесконечных повторений. Самые древние из них относились к тем временам, когда кидона были оседлым племенем и обитали у подножия гор. Пятнистый народ прогнал их с обжитых земель, лишив крова, а проклятие захватчиков сделало кидона кочевниками, которые вынуждены кормиться за счет набегов и воровства, вместо того чтобы ухаживать за садами и полями.

То, как Девара говорил про пятнистых, называя их могущественными колдунами, которые живут, наслаждаясь своими несметными сокровищами, озадачивало меня несколько дней. Кто же эти люди с пятнистой кожей, чья магия способна напустить на своих врагов ветер смерти? Когда я наконец сообразил, что Девара имеет в виду спеков, то испытал чувство сродни тому, что возникает, когда видишь портрет знакомого тебе человека.

Мое представление о спеках как о примитивном племени, живущем в лесах, неожиданно сменилось нарисованным моим наставником образом сильного и очень опасного врага. Я решил, что, поскольку спеки каким-то образом сумели заставить кидона покинуть свои земли и стать кочевниками, народ Девара наделил их огромным и легендарным могуществом, чтобы тем самым оправдать свое поражение. Такой вывод меня немного беспокоил, ибо я знал, что он не может быть верным. Что-то вроде досок, которыми заколачивают выбитое окно. Холодный ветер другой правды проникал внутрь, и мне становилось не по себе.

Я никогда не испытывал тепла искренней дружбы или настоящего доверия к Девара, но в последующие дни он учил, а я учился. Благодаря его стараниям я стал ездить верхом, как это делают кидона: садиться на талди на бегу, прижиматься к гладкой, голой спине лошадки, направлять ее едва заметными движениями пяток, соскальзывать на землю даже во время бешеного галопа, свернувшись в клубок, чтобы либо распластаться Я на земле, либо быстро вскочить на ноги. Мой джиндобе — язык, изначально созданный, чтобы все народы, населяющие равнины, могли торговать между собой, — стал более беглым.

Я никогда не был упитанным юношей и благодаря отцу и сержанту Дюрилу всегда оставался стройным и сильным. Но за те дни, что провел с Девара, стал мускулистым и жилистым, точно кусок вяленой оленины. Мы ели только мясо или кровь. Сначала я постоянно страдал от голода и мечтал о хлебе и сладостях, я бы даже от репы не отказался, но все прошло, словно наваждение, уступив место диковинной радости от мысли о том, как мало еды мне нужно. Это удивительное ощущение, и описать его очень трудно. На пятый или шестой день после отъезда из дома я потерял счет времени и стал принадлежать только Девара. Потом мне ни разу не удалось описать состояние моего ума и тела в те дни даже тем немногим близким людям, с кем делился впечатлениями о своем обучении у воина кидона.

Почти каждый день мы охотились из рогаток на фазанов и кроликов, а когда нам не удавалось добыть хоть что-нибудь на обед, пили кровь наших лошадей. Девара делился со мной вяленым мясом и водой, но и то и другое приходилось экономить. Мы часто разбивали лагерь в местах, где не было воды, и далеко не всегда разводили костер, но меня это больше не трогало. Каждый вечер перед сном Девара рассказывал мне истории, и я постепенно начал постигать представления его народа о добре и зле. Сделать ребенка чужой жене, чтобы другой воин его кормил и растил, считалось отличной шуткой. Если ты украл и тебя не поймали, значит, ты исключительно умен. В противном же случае ты дурак и не заслуживаешь ни сочувствия, ни великодушия.

Если у тебя есть талди, жена и дети, следовательно, ты богат и боги к тебе благоволят, а потому остальные соплеменники должны прислушиваться к твоему мнению. Если же человек беден или его талди, жена или дети умирают, значит, он либо глуп, либо проклят богами, и тогда обращать на него внимание — пустая трата времени и сил.

Мир, в котором жил Девара, был