Цикл «Аратта». Книги 1-7 - Мария Васильевна Семенова

возникая из зарослей. Аюр с опаской и любопытством следил за ними. Никогда прежде он не видел, чтобы свободно живущие дикие звери подходили бы к людям и настойчиво ловили их взгляд. Огромный колючий самец, чей призрак напугал Аюра в подземелье, был здесь такой один, все прочие — самки и детеныши, — видимо, составляли его семью. Вожак не отходил от незваных гостей. Аюр не сомневался, что Великий Дед слушает все их разговоры.

Чем дольше царевич наблюдал за здешними чудищами, тем сильнее ему казалось, что это не вурсы завели себе таких собратьев, а совсем наоборот. Как только страх отступил, юноша осознал, что жутковатые звери очень умны и общительны… И кажется, это они указывают людям, что делать!

А еще клыкастые секачи умели колдовать. Отводить глаза — так наверняка. Аюр несколько раз своими глазами видел, как звери возникали ниоткуда, чуть ли не из воздуха, а потом вновь пропадали, стоило лишь на миг отвернуться. Царевич бы не поверил, что такое возможно, если бы не вспомнил туманных волков в землях ингри. Те точно так же исчезали и появлялись, становясь совершенно невидимыми, когда желали того.

«Неужели все древние звери так умны, да еще способны к волшбе? — задумался царевич, вспоминая почти человеческие взгляды огромных лобастых волков. — Почему же они тогда прячутся в уединенных горах и лесах, если могут даже повелевать людьми? Верно, потому, что их осталось совсем мало…»

Пока Аюр дивился зверям, Светоч пытался расспрашивать местных старейшин. Но вурсы явно были не склонны к беседам — а может, Великий Дед запретил. Без лишних слов они привели чужаков к просторной котте с острой крышей и низкими бревенчатыми стенами. Внутри жилище устилали шкуры, в середине был выложен каменный очаг. Сделав гостям знак заходить внутрь, вурсы вскоре принесли царевичу и старцу пару туесков с толкушкой из мяса, орехов и ягод, разожгли очаг и удалились, задернув кожаный полог.

* * *

— Почему они все время называют нас золотоглазыми? — спросил Аюр.

Была уже глубокая ночь. Несмотря на полный волнений и испытаний день, царевичу не спалось. Усевшись возле очага, он наблюдал, как струйка дыма утекает в отверстие крыши, прямо в черное небо. Юношу снедало странное нетерпение. Будь его воля — ушел бы гулять по лесу, и не важно, что там полно чудищ…

Светоч, лежавший на спине по другую сторону очага, напротив, выглядел скверно. За один день он ослаб и зримо состарился. Все пережитое явно оказалось для него чересчур. Словно Великий Дед своим взглядом что-то сломал в нем…

— Замара тоже был золотоглазым, — не поднимая век, ответил глава Северного храма. — Вурсы, похоже, сочли нас его родичами.

— Откуда ты знаешь, каким он был?

— Я же говорил — я знал его. Нож, что я тебе когда-то показывал в храме…

— Который не тупится триста лет?

— Да, этот, — его мне тоже Замара подарил. Я думаю, ему самому было лет не меньше, чем тому ножу…

Аюр недоверчиво покачал головой:

— Это он рассказал тебе про Лук Исвархи?

— Волшебный лук, посылающий солнечные стрелы, упоминается в десятках священных песен и во множестве сказаний… Ты ведь учился в храме. Замаре не было никакой нужды рассказывать о нем: что толку повторять общеизвестное? Но он передал мне кольцо лучника.

— То самое?

— Да. Теперь понимаешь? Хвала Солнцу, Господь как будто ведет нас к цели кратчайшей дорогой…

Светоч понемногу переходил на шепот, а затем и вовсе умолк, будто у него не стало сил говорить. Аюр с тревогой посмотрел на осунувшееся лицо и запавшие глаза старца:

— Как думаешь — зачем лесовики нас кинули в ту пещеру?

— Вурсы, — улыбнулся Светоч. — Славное племя. Не знаю, для чего они этим зубастым страшилищам, но Замара не мог бы найти более преданных и внимательных сторожей для места своего вечного сна. И смотри, вурсы нас даже пальцем не тронули. Окажись ты не сыном Солнца, а случайным грабителем, искателем сокровищ, — пещера Замары убила бы тебя сама. Но ты сумел пройти прямо в сердце их земель, в недра этой горы, и остаться живым. Заодно с тобой выжил и я. А все прочие лишь получили по заслугам.

Аюру невольно вспомнилась зловонная трещина, полная костей и черепов.

— Но там нет никаких сокровищ, — возразил он. — Только эта нить…

— А доспех Замары? Его называют неуязвимым для любого оружия; он способен воссиять ярче самой яркой звезды, ослепляя всех, кто увидит; а еще он способен сделать хозяина незримым… и, может быть, даже продлить ему жизнь… Запомни — как знать, может, когда-нибудь он тебе пригодится… Когда-нибудь… — Как ни был слаб Светоч, он слегка приподнялся, глядя на царевича горящими глазами. — Главное сейчас — найти Лук Исвархи!

— Но его в пещере не было!

— Ну и что? Послушай, Аюр! Ты сумел взять кольцо лучника — и не сгорел. Ты остановил волну — и остался жив. Ради тебя вспыхнула Золотая Длань. Сам Исварха повелел тебе искать эту пещеру. Ты отыскал ее — и вышел живым. В конце концов, ты нашел тетиву!

— Знаешь, я сомневаюсь, что это тетива…

— А ты не сомневайся. До Лука Исвархи остался один шаг!

— Ну и где этот лук, по-твоему? — с сомнением спросил сын Ардвана.

— Где-то здесь, у вурсов. Больше негде. Я думаю, тебя ждет последнее испытание…

Аюр тяжко вздохнул:

— Опять…

— Ты пройдешь его, — едва слышно закончил старец.

— Эй! Невид! — встрепенулся царевич — ему показалось, что Светоч перестал дышать. — Не помирай! Ты мне нужен!

— Я давно готов к смерти, — прошептал глава храма. — Лишь бы ты завершил свой путь, лишь бы жила Аратта… Ты и сам будешь готов отдать за нее жизнь, когда придет твое время.

У Аюра мурашки побежали по коже.

— Пусть это время не придет никогда! Невид, ты бредишь? Тебе в самом деле так нехорошо? Давай я позову вурсов!

— Не нужно…

Светоч к чему-то прислушался, глубоко вздохнул и быстро заговорил:

— Тебе следует знать. Возможно, у тебя есть очень опасный враг.

— Кто? — с недоумением спросил Аюр.

— Много лет назад в столицу пришел один человек. Он был лучшим гусляром из всех, кого рождала земля Аратты. Своей игрой он зачаровывал людей, склоняя их и к добру, и к худу… Из-за него погибла твоя мать. Линта могла бы кое-что рассказать об этом, не сойди она с ума… А еще тот гусляр ненавидел арьев — всех до единого. В этой ненависти было что-то жуткое…

— Погубил мою мать? И что, этот человек еще жив? — хмурясь, спросил Аюр.

— Молись, чтобы нет. Он давно пропал.