Собрание сочинений в пяти томах - Михаил Афанасьевич Булгаков

также здоровье вашего почтенного треста тугоплавких металлов! Ура, ура и ура! Нет, нет, до дна, не обижайте фирмы.

Гусь. У вас замечательно поставлено дело.

Аметистов. Будьте спокойны. Итак, она блондинка, шатенка?

Гусь. Кто?

Аметистов. Пардон-пардон. Та уважаемая особа женского пола, для которой предназначается туалет.

Гусь. Между нами — она светлая брюнетка.

Аметистов. У вас есть вкус. Прошу вас еще бокальчик, а также попрошу привстать.

Гусь. Так?

Аметистов. Мерси, благодарю вас. К этой визитке светлая брюнетка прямо сама просится. Гигантский вкус у вас, Борис Семенович! Иначе, впрочем, и быть не может.

Гусь. Позвольте, а если я сниму визитку?

Аметистов. Если вы снимете вашу уважаемую визитку, мы к ней подберем такой пандан из области брюнеток, что вы будете поражены.

Гусь. Я уже поражен вашей постановкой.

Аметистов. Херувим!

Херувим появился.

Попроси маэстро, а также мадемуазель Лиз.

Херувим. Сицас. (Исчезает.)

Обольянинов выходит.

Аметистов. Конт[544] Обольянинов. Располагайтесь поудобнее, милейший Борис Семенович. Миндалю? (Затемняет сцену, хлопнув в ладоши.) Ателье!

Обольянинов у рояля. Играет печальное. Открывается освещенная эстрада, и на ней появляется Лизанька в зеленом туалете. Изображает замерзающую девушку. Херувим сыплет на нее снег.

(Монотонно.) Что вы плачете так, одинокая, бедная девочка[545]. (Пауза.) Кокаином распятая в мокрых бульварах Москвы.

Лизанька умирает возле уличной урны.

Ваш сиреневый трупик закроет саваном мгла.

Лизанька оживает, танцует бурно.

Анфан террибль[546]. Мерси, мадмазель.

Лизанька. Вытряхиваться?

Аметистов. Вытряхайтесь, Лизанька.

Лизанька исчезает. Обольянинов прекращает музыку. Занавеску закрывает Аметистов.

Что вы скажете, драгоценнейший Борис Семенович?

Гусь. Да-а…

Аметистов. Бокальчик?

Гусь. Мерси. Нет, вы прямо обаятельная личность.

Аметистов. Знаете, Борис Семенович. Пообтесался в свое время. Потерся при дворе.

Гусь. Вы были при дворе?

Аметистов. Точно так. Я, знаете ли, если расскажу вам некоторые тайны своего деторождения, вы прямо изойдете слезами.

Гусь. Это замечательно. Э… у вас есть, может быть, что-нибудь более…

Аметистов. Закрытое…

Гусь. Открытое…

Аметистов. Узнаю ваш вкус, почтеннейший Борис Семенович. И поверьте фирме. (Берет скрипку.) Ателье!

Мымра на эстраде в роскошном и открытом туалете кормит искусственных голубей. Аметистов играет на скрипке ноктюрн Шопена под аккомпанемент Обольянинова.

Не выгибайтесь так, Наталья Николаевна. Вечер еще впереди.

Мымра. Не смейте мне делать замечания!

Аметистов (играя). Больше жизни, мадмуазель Натали!

Музыка прекращается.

Фить!

Мымра (исчезая). Невежа!

Аметистов (ей вслед). Ву зет тре земабль[547]. Как вы находите, очаровательнейший Борис Семенович?

Манюшка появляется на эстраде в русском костюме.

Мадемуазель Мари, стиль рюсс! Маэстро!

Обольянинов играет «Светит месяц». Манюшка танцует. Аметистов играет на балалайке.

Херувим (интимно). Мануска! Когда танцуиси, мене самалатли, гости не самалатли.

Манюшка (интимно). Уйди, черт ревнивый!

Обольянинов. Я играю, горничная на эстраде танцует… Бывшие куры… Что происходит в Москве?

Аметистов. Цсс. Манюшка, скатывайся с эстрады, накрывай ужин в два счета. (Гусю.) Э бьен?[548]

Гусь (восторженно). Ателье!

Аметистов. Совершенно верно, обаятельнейший Борис Семенович! Ателье!

Иванова появляется на эстраде в роскошном и рискованном платье. Обольянинов играет страстный вальс.

Что скажете, Борис Семенович? Моя постановочка. (Вбегает на эстраду, танцует с Ивановой. В паузе показывает.) Декольте сюр ле бра[549]. (Танцует. В паузе.) Декольте… (Ищет складку.) …сюр ле до[550]. (Танцует.) В сущности, я очень несчастлив, мадам Иванова. Моя мечта уехать с любимой женщиной в Ниццу, туда, где цветут рододендроны…

Иванова (танцуя). Болтун.

Аметистов (заканчивая танец, бросает Иванову к ногам Гуся). Я — палач!

Музыка обрывается.

Херувим (выбегает из-за занавески, аплодирует). Постановсика! Постановсика! Аметистова!

Аметистов (скромно). Ну что ты. Что ты.

Херувим исчезает.

Что вы скажете, чудеснейший Борис Семенович, по поводу разрезов на этом платье?

Гусь. Где вы их видите, гражданин администратор?

Аметистов. Мадам, продемонстрируйте мосье разрезы. Пардон-пардон. (Исчезает.)

Иванова. Вам угодно видеть разрезы, мосье?

Гусь. Очень вам признателен, до глубины души…

Иванова (внезапно садится к Гусю на колени). Ах, что вы делаете! Дерзкий. Не смейте держать меня!

Гусь. Кто вам сказал, что я вас держу?!

Иванова. Дерзкий! В вас есть что-то африканское!

Гусь. Вы мне льстите. Я никогда даже не был в Африке.

Иванова. Ну, может быть, читали про нее. (Целует Гуся.) Что вы делаете? Нет, вы безумно дерзкий. Не трогайте меня, сейчас войдут сюда. Вы знаете, мне нравятся такие, как вы. Для вас, наверное, не существует препятствий. (Целует.) Я пропала…

Аметистов (появился внезапно). Пардон!

Иванова. Ах! (Исчезает.)

Гусь (исступленно). Ателье!!

Аметистов. Пардон. Ан-тракт!

Занавес

Акт третий

Картина первая

Осенний вечер в квартире Зои. Цветы в вазах. Аметистов во фраке. Аллилуя таинственно шепчет.

Аметистов. Какая же ехидна это говорила?

Аллилуя. Да что ж ехидна! Люди болтают. Народ, говорят, ходит в квартиру.

Аметистов. Уважаемый лорд-мэр, как же им не ходить, ежели у нас мастерская.

Аллилуя. Фокстроты по ночам. В мое положение тоже нужно входить.

Аметистов. Фокстроты! Вы слышите, товарищи, фокстроты? Призываю вас в свидетели, вы видели когда-нибудь фокстрот в этой квартире? Удивляюсь! Люди не умеют отличить сонаты Бетховена от фокстрота, а туда же лезут с рассуждениями.

Аллилуя. Сонаты или не сонаты, но ведь и в мое положение тоже нужно входить.

Аметистов. Кстати о положении. Зоя Денисовна, кажется, вам осталась должна за электричество два червонца?

Аллилуя. Три.

Аметистов. Два с половиной.

Аллилуя. Нет, три.

Аметистов. Ну три так три. Прошу.

Аллилуя. Квитанцию я вам завтра пришлю.

Аметистов. К черту этот бюрократизм и волокиту. Не беспокойтесь. (Икает.) Ик! А, чтоб тебя!

Аллилуя. Что, икается все? Поминает вас кто-то.

Аметистов. Только вот не знаю кто!

Аллилуя. Так уж вы, пожалуйста, Александр Тарасович, потише с фокстротами, а то долго ли до беды. У вас что, сегодня гости опять будут?

Аметистов. Да, легонькие именины.

Аллилуя. Ну прощенья просим.

Аметистов. Рукопожатия отменяются. Хи-хи. Шучу-с. Ревуар!

Аллилуя уходит.

Видал я взяточников на своем веку, но этот Аллилуя экстраординарное явление в нашей жизни. Ик! А, черт тебя возьми! Селедки я, что ли, переложил за обедом?

Обольянинов входит как тень, скучный, во фраке.

Ик! Пардон.

Звонит телефон.

Херувим, телефон.

Херувим (по телефону). Слусаю. Да, да. Тебе Гусь зовет.

Аметистов (по телефону). Товарищ Гусь? Здравия желаю, Борис Семенович. В добром ли здоровье? В делах, в делах все. Как же, обязательно, сегодня ждем. День, можно