Секреты, скрытые в шрамах - Эстрелла Роуз

пожимает плечами Наталия. — Наверное, такое вполне возможно… Должна же быть причина, почему он осознанно отвергает всех девушек и отказывается хотя бы просто сходить на свидание.

— Вот и я о том же. Раньше это казалось забавным, но сейчас я нахожу некий страх перед девушками и влюбленностью несколько подозрительным.

— Ты думаешь, все дело может быть в той девчонке, которая дружит с Питом? Раз он всегда мило улыбался, когда они говорили о ней, то это могло бы означать то, что она ему нравится.

— Иногда мне кажется, что этот парень чего-то не договаривал. Не верю, что у него никогда не было девушки или объекта симпатии. Лично у меня было много девушек до того, как я начал встречаться с Ракель и обручился с ней. С некоторыми, конечно, все было несерьезно, и я, так сказать, просто развлекался с ними. Но все же у меня не было никакого страха перед ними. И я отвергал только тех, которые мне вообще не нравились. А если девчонка была красивая и умная, то почему бы не попробовать замутить с ней.

— В отличие от Кэмерон, которая ни с кем не встречалась до тебя.

— Это другое. Если девчонка совсем молодая, нет ничего страшного в этом. А вот когда парень девственник, ни разу ни с кем не целовался и даже не обнимал девчонку, то это уже как-то странно.

— Ну не знаю… — пожимает плечами Наталия.

— У моего братца тоже были много девушек, да и Даниэль никогда не был обделен женским вниманием. Это нормально! Я не хочу верить, что Питер не имеет никакого опыта в общении с девушками и отвергает из страха или неопытности.

— А какие у него отношения были с девочками из его школы? Может, он в кого был влюблен?

— Одна из подруг Питера сказала, что девушки считали его не от мира сего так же, как и парни.

— В таком случае у него могло и не быть девушки в школьные годы.

— Да, а потом что? Неужели после школы его жизнь закончилась?

— Ну… Не знаю…

— Его подруга говорила, что была какая-то девчонка, которая ему нравилась. Он сам говорил ей об этом, но с тех пор Питер больше не говорил своей подруге о каких-либо других симпатиях.

— А с той девчонкой у него ничего не сложилось?

— Возможно, у него был какой-то неудачный опыт… Не знаю. Не могу сказать…

— Как все запутанно… — задумчиво отмечает Наталия. — Слишком запутанно…

— Ладно, подруга, не думай об этом, — машет рукой Терренс. — Я знаю, что ты переживаешь за Питера, но не делай это своей главной проблемой. Это не относится к тебе, и ты не должна так сильно переживать.

— Просто я беспокоюсь за них. Для чего же они нужны? Не только для того, чтобы дурачиться и обсуждать парней и девушек.

— Ты права! — уголками рта улыбается Терренс. — Настоящие друзья никогда не будут наплевательски относиться к твоим проблемам и захотят помочь тебе любым способом, даже объятиями или словами.

— Согласна. Даже доброе слово и дружеские объятия могут дать очень многое тому, кто страдает. Классно иметь друзей, которые умеют не только пользоваться твоей добротой, но и давать ее.

— Это больше, чем просто хорошо.

— Не могу не согласиться с тобой.

Наталия слегка улыбается, но потом опускает глаза вниз и задумывается о чем-то своем, становясь все более грустной. Терренс вопросительно рассматривает девушку в течение двух-трех секунд, а затем кладет руку на ее плечо.

— С тобой все в порядке? — выражает беспокойство Терренс. — Ты стала какой-то грустной.

— Да, все хорошо… — тихо отвечает Наталия и медленно переводит грустный взгляд на Терренса. — Просто… Просто я жалею, что нельзя вернуть время назад, чтобы исправить все свои ошибки.

— Все ошибаются, милая. Я тоже жалею о том, что когда-то так омерзительно поступил с твоей подругой. Но понимаю, что надо сделать все, чтобы оставить это в прошлом.

— Я знаю. Но есть вещи, которые совсем не хочется отпускать.

— Только не говори, что ты имеешь в виду этого предателя, который недостоин носить фамилию моей семьи, — слегка хмурится Терренс.

— Ох, как раз о нем я и говорю, — тяжело вздыхает Наталия, переводит взгляд в сторону на пару секунд и снова смотрит на Терренса. — Прошло уже столько времени, а я все никак не могу смириться с тем, что все кончено.

— Я понимаю тебя, но надо перестать тратить время на переживания. От этого ничего не изменится.

— Однако иногда я хотела бы, чтобы все было по-другому. — Наталия качает головой и начинает нервно перебирать пальцы. — Стыдно признаться, но я бы послала всю свою гордость к черту и забыла бы о том, как со мной обошлись. Чтобы сердце успокоилось…

— Этот человек не достоин тебя, Наталия, — с грустью во взгляде отвечает Терренс. — Он никогда не изменится и станет лучше. Мы все увидели его настоящую сущность и знаем, что ему нужны только лишь наши деньги. В нем разочарованы абсолютно все: я, ты, Ракель… Мама не может поверить, что ее сын стал гадом и плачет у себя в комнате. Даниэль также встал на нашу сторону и разочаровался в этом подонке. Да и Анна не собирается защищать его. Сейчас у Эдварда остался только один человек, который поддерживает его. Это дядя Майкл. Не знаю, хотят ли они грабануть нас вместе или играют друг против друга, но они — предатели.

— Знаю… Но… Я до сих пор не пришла в себя после нашего расставания. И… Мне все еще трудно принять то, что я — свободная девушка… Чувствую себя так, будто продолжаю встречаться с ним.

— Ты заслуживаешь гораздо лучшего парня, чем этот негодяй, который испортил нам всем жизнь. Уверен, однажды ты встретишь кого-то, кто будет намного лучше. Который не променяет тебя и свою семью на деньги. И который не станет обвинять в измене из-за какой-то фотографии, какого-то сообщения или какого-то слова недоброжелателя.

— Боюсь, я уже никогда не встречу такого человека. Мне всегда попадались какие-то подонки, которые пользовались мной. Вроде бы уже должна привыкнуть к этому, но я не могу… Мне всегда становится обидно, когда я узнаю, что какой-то парень играет со мной. Я всегда так легко влюбляюсь, что быстро теряю голову и не замечаю ничего плохого.

— Не надо терять надежду, Наталия. Сейчас не везет, но однажды тебе встретится тот самый, которого ты искренне полюбишь, и который заставит забыть и об Эдварде, и о других парнях.

— Боюсь, такое можно пережить лишь однажды. С МакКлайфом все было совсем иначе.