Не будите Гаурдака - Светлана Багдерина

— Кроме того, высокородной атланской знати негоже присутствовать на забаве простолюдинов… — прохрипел однорукий и, откашлявшись, неспешно добавил: — днем, в придворных нарядах и без накладных усов.

Принц раздраженно скрипнул зубами, не иначе, как составляя мысленно список под заголовком «казнить завтра утром».

— Ах, Вяз, Вяз… — укоризненно улыбаясь, покачал лысой головой владелец Арены. — Если бы у тебя было с полдюжины рук, я бы тебя еще понял…

— Иногда я сам себя не понимаю, хозяин, — хмыкнул атлан, и друзья впервые увидели его улыбку.

Было с чем сравнивать лишь Агафону и Иванушке: из семерых только они встречались с шерстистой акулой.

Големы и их сражения превзошли все ожидания друзей.

Схватки шли одна за другой с редкими и короткими перерывами: рукопашные, на мечах, на топорах, с булавами и кистенями, на алебардах и трезубцах, с щитами и без… Каменные и железные монстры самых невообразимых и ужасающих видов выходили на арену парами, кланялись публике и друг другу, показывали арбитру оружие, и по его свистку набрасывались друг на друга с искусством записных фехтовальщиков и неутомимостью машин.

Вокруг разлетались осколки камня и металла, песок, поднятый в воздух ногами и телами бойцов брызгал на первые ряды подобно сухой крови, зрители, вскочившие на ноги еще в начале первого боя, выли, свистели и орали, подбадривая выбранного монстра, а големы с сосредоточенной молчаливостью сражались, словно делали очень важное дело, точно от этого зависела их если не жизнь, которой никогда не было и быть не могло, то что-то очень важное, если таковое для них существовало…

Баталии заканчивались, как правило, одинаково: одно из чудищ падало на песок, поверженное ударом противника, и если тот успевал приставить к его горлу оружие или поставить ногу на грудь, то раздавался двойной свисток арбитра. Под разочарованное улюлюканье поставивших на него болельщиков побежденный уползал на четвереньках за кулисы.

Арбитром оказался Вяз.

То и дело отвешивая поклоны оставленным на его милость гостям, он деловито шмыгал по арене, размахивая рукой подобно дирижеру и дуя в латунную, похожую на боцманскую, дудку. Громадные чудовища, способные зашибить человека одним неосторожным движением локтя, покорно следовали его сигналам, выходя на поле боя и удаляясь с него.

Когда в очередном промежутке между схватками подсобные рабочие выравнивали песок и убирали обломки оружия и щитов, атлан остановился передохнуть рядом с подопечными.

И Иванушка не выдержал:

— Как вы можете так собой рисковать, мастер Вяз? А если эти монстры набросятся на вас?

Арбитр расхохотался.

— Я не мастер, принц. Я просто Вяз Однорукий, у которого язык иногда работает быстрее мозгов. А судить бои големов не опасней, чем петушиные: они не могут напасть на человека. Это написано у них на схеме.

— Так они могут делать только, что там написано? — заинтересовался Агафон.

— Да, принц.

Студент расхохотался.

— Я не принц, Вяз. Я просто Агафоник Великолепный, боевой чародей, самый великий волшебник современности, последний маг-хранитель, обладатель посоха Агграндара, одного из десятка артефактов первого порядка, сохранившихся со Смутных времен после Большого Эксперимента. А еще я склонен всё преувеличивать и бессознательно лгать.

Однорукий фыркнул от смеха, безуспешно стараясь сохранять почтительный вид.

— Тогда мы хорошо понимаем друг друга, мастер Агафоник.

Из-за кулис атлану махнули, подавая сигнал, что к схватке готова новая пара. Вяз, подмигнув напоследок волшебнику, вышел на середину тридцатиметрового круга, проваливаясь по щиколотку в только что разровненном багровом песке, поднял руку, требуя тишины и внимания, как он это делал всегда перед началом сражения. Зрители моментально замолчали — лишь топот ног юрких букмекеров и звон принимаемых ими монет нарушали тишину, готовую взорваться воплями поддержки.

— А сейчас — последняя схватка, господа! — хриплым, но звучным, как скрип дубовой двери, голосом провозгласил атлан. — Стальной Убийца против Гранитного Демона! Меч против палицы! Без щитов! Прием ставок завершен!

Алые, как обшивка их каменных кресел, портьеры раздернулись, и из коридора, ведущего в подземную утробу Арены, показались идущие бок о бок поединщики.

Трибуны восхищенно загудели, Олаф присвистнул, Эссельте ахнула, остальные тоже не задержались с выражением нахлынувших эмоций…

По всем законам жанра мастер Олеандр оставил вкусное на третье: предыдущие бойцы по сравнению с заключительной парочкой казались теперь всего лишь недокормленными первоклашками, не поделившими ластик.

— Погодите… а где у него голова?.. — непонимающе нахмурился Ахмет на каменного монстра — ходячую гору гранитных мышц на коротких мощных ногах.

— Вон, видишь, у него на груди что-то вроде яблока небольшого болтается? — ткнула пальцем в сторону голема царевна.

— Вижу, о глазастая дева севера, — слегка брюзгливо подтвердил калиф. — И какое отношение оно имеет к голове?

— Самое прямое. Потому что это его голова и есть, — терпеливо объяснила Сенька.

— О… — пораженно захлопал пушистыми черными ресницами Амн-аль-Хасс.

— Сама бы никогда не подумала, — в качестве утешения развела руками Серафима. — Если бы не глаза. Вон, видишь, две точечки под бровями?

— Не вижу, — сдался после нескольких секунд усилий Ахмет.

— Значит, он их прикрыл, — дипломатично произнес Иванушка.

— Надеюсь, они у него в самом деле имеются, — ворчливо пробормотал Кириан, со страхом, граничащим с благоговением взиравший на сотрясающих арену чудищ. — А то вон прет, сам не видит, куда…

Только что налетевший на оппонента Гранитный Демон остановился сконфуженно и запереминался с ноги на ногу, поворачиваясь вокруг своей оси и покачивая яблоком-головой, будто отыскивая среди зрителей знакомых.

Были ли глаза у второго поединщика, вопросов ни у кого не возникало: треугольные, горящие красным огнем отверстия в шлеме сомнений на этот счет не оставляли.

Вяз заскочил на барьер неподалеку от подопечных и резко дунул в свисток, давая начало боевым действиям.

И тут несколько иной вопрос встал перед гостями, а заодно и перед остальным залом.

А есть ли у гигантских големов уши?

Потому что с таким же успехом арбитр мог сдувать соринку со своего носа или остужать горячий чай.

Если уши у них даже и были, то оба чудовища им не повели ни в малейшей степени.

Зрители загомонили недоуменно и запереглядывались. То тут, то там над головами впавших, казалось, в летаргию бойцов стал раздаваться резкий свист, возмущенные выкрики, улюлюканье…