Силы Хаоса: Омнибус - Кристиан Данн

Глаз Счетовода расширился, демон давился и брызгал слюной от того, что его труд прерывают незваные гости. За его спиной к ним обратились затуманенные, пораженные заразой глаза Темного Апостола Нарена. Тот попытался заговорить, однако раздался лишь низкий стон. Море крошек-демонов у его ног столпилось на защиту Счетовода. Они свалились с горки, которая была Энусатом, и тот оказался на виду. Он стоял на коленях со связанными за спиной руками. Доспех испещряли воронки и волдыри, сочленения и открытые кабели покрывали ржавчина и патина.

Воин поднял голову, на которой все еще был шлем, и увидел Мардука и 13-й. Он попытался подняться, но завалился набок.

Крошечные чумные демоны роились вокруг своего господина, лопоча и плюясь в подходящих Несущих Слово. Они карабкались друг на друга, толкаясь и пихаясь, образуя вокруг него мерзостный живой ковер. Продолжая собираться в кучу, они схватили кресло своими маленькими, покрытыми грязью лапками и подняли его над общей массой.

Держа Счетовода над собой, гора крошек-демонов покатилась вперед. Несущие Слово остановились, и Счетовод навис над ними, неустойчиво возвышаясь поверх множества демонов.

— Зачем прерываешь мой труд, смертный? — спросил Счетовод протяжным и низким мертвенным голосом. Если бы труп мог разговаривать, он бы издавал именно такие звуки. Это был голос самой смерти.

— Смертный, смертный, — в унисон пропели крошечные демоны, державшие импровизированный паланкин.

Мардук почтительно склонил голову.

— Я пришел выкупить жизнь этого воина, о древний, — произнес он, указав на своего Первого Послушника, Энусата.

— Ты ходячий мертвец, давший обет другому, — произнес Счетовод.

Другому, другому.

— Тебе нечего предложить мне, — заявил демон.

Нечего, нечего.

Мардук на мгновение запнулся.

— Обет… — произнес он. — Я не знаю, о чем ты говоришь.

— Прочь! Я все сказал, и так тому и быть. Я должен вернуться к работе.

Прочь, прочь!

С этим Счетовод отвернулся, восседая на качающейся куче демонов.

— Стой! — взревел Мардук, добавив к своему голосу силу варпа. — Не поворачивайся ко мне спиной, демон!

Счетовод оглянулся.

— У тебя нет власти надо мной, мертвец, — произнес он. — Не здесь. Не в Саду. Уходи. Я закончил говорить с тобой.

Мардук ощерился и выхватил болт-пистолет, направив его в затылок Счетовода.

— Я думал, вы велели их не злить? — вполголоса заметил Сабтек.

В ответ Мардук вдавил спуск.

Болт попал Счетоводу ровно в заднюю стенку уродливого черепа. Детонация вышибла лицо взрывом крови, гноя и гнилой кости. Выстрел сбросил Счетовода с кресла, как будто его дернули прочь от Темного Апостола незримым тросом. Крошки-демоны завопили от боли и ярости.

— Вперед! — закричал Мардук. — Берите Энусата.

13-й сорвался на бег, направляясь к Первому Послушнику. Один из воинов окатил раздраженную толпу мелких жабоподобных демонов горящим прометием, и те завизжали и завыли, исчезая с шипением и хлопками. Воин распылил огненную струю влево и вправо, истребляя их. Однако тех оставались еще тысячи, и они катились и ковыляли к Несущим Слово. Крохотные глазки светились злобой и ненавистью. Одного из воинов 13-го сбили на землю, задавив числом, и он мгновенно исчез под волной кусающихся и царапающихся демонов.

Болтеры 13-го изрыгали смерть, а клинки увлажнились слизью и нечистотами, прорубая дорогу к Первому Послушнику. Мардук ударил одно из шарообразных существ своим крозиусом, и оно улетело прочь. Разлагающаяся плоть почернела от резкого энергетического разряда.

Однако со Счетоводом еще не было покончено. Он поднимался, отталкиваясь от земли. Его лицо было изуродовано, превратившись в зияющую воронку с кровью, мускусом и грязью, но он все же поднялся, как раз когда мимо пробегал один из 13-го. Демон схватил воина за шлем и оторвал от земли. В его второй руке возник зазубренный клинок, в который срослось множество омерзительных мух, и демон всадил меч в тело Несущего Слово. Счетовод поднял воина высоко в воздух, а затем швырнул прочь. К моменту приземления тот был уже мертв, а тело превратилось в иссохшую, пораженную болезнью пустышку.

Пробегая мимо Счетовода, Мардук повернулся и всадил в того три заряда. Болты разорвались в гнилой плоти, проделав в теле громадные дыры, но совершенно не замедлили его.

Сабтек первым оказался возле Энусата. Потрескивающим клинком своего меча он рассек путы на руках и ногах Первого Послушника и помог тому встать на ноги. Проржавевший доспех протестующе застонал.

Мардук уставился на жалкое тело Нарена, распятое на гниющей деревянной раме.

— Убей… меня… — простонал Темный Апостол.

Раздался звучный и безрадостный колокольный звон. За ним последовал низкий рев и звук того, как сквозь деревья снаружи храма продирается что-то огромное.

— Нужно уходить! — крикнул Сабтек.

Счетовод приближался, размеренно вышагивая под мощным обстрелом, который на него обрушивали воины 13-го. Ничто не замедляло его неумолимого наступления.

— Нужно уходить сейчас же! — повторил Сабтек.

Мардук кивнул. К Сабтеку присоединился еще один воин 13-го, и они поддержали Энусата. Огнеметчик еще раз окатил демонов, сдерживая мелких. Взгляд Нарена следовал за уходящими Несущими Слово.

У арки входа в храм Мардук повернулся и взял у Сабтека дальнобойный болтер. Он прижал приклад оружия к плечу, тщательно прицеливаясь, и сделал всего один выстрел. Голова Нарена исчезла в красной дымке, и его страдания кончились. Счетовод взревел от бешенства.

— Мардук, — произнес Сабтек.

Темный Апостол обернулся.

В ответ на скупой звон колокола Счетовода из джунглей появлялись громадные демоны размером со здание, которые с корнем выворачивали деревья на своем пути. Это были мерзкие твари, огромные подобия крошечных демонов, населявших внутреннее пространство святилища. Среди чудовищ возникали и другие счетоводы — их было множество — ковылявшие к лестнице, на вершине которой оказались Несущие Слово. Эти демоны волокли за собой клинки, с которых капал яд, а безгубые рты щерились от ненависти.

Однако Сабтек указывал ему не на это.

По ту сторону арки, на разваливающихся каменных ступенях стояла Антигана.

Она протянула к Мардуку свою крохотную детскую ручку.

Идем со мной.

Другого выбора не было. Демоны приближались со всех сторон.

Мардук взял прорицательницу за руку.

Все преобразилось.

Последовало мучительное ощущение перемещения, слепящий свет, а затем они оказались уже не на демонической планете под гнилостными желтыми небесами. Несущие Слово больше не были в Саду Нургла.

Теперь они стояли на облученной пустоши, в разрушенном мире руин и пыли. В небе над головой пылало умирающее солнце, мерцавшее синим и фиолетовым.

Губы Мардука скривились в едва заметной улыбке. Он знал это место. Ему уже доводилось здесь бывать.

— Где мы? — спросил Сабтек.

— Это Калт, — ответил Мардук.

Пытка

В смерти не было ничего страшного. Он был бы даже рад ей. Его пугало место, расположенное где-то на полпути. Для некоторых это были Крипта, Тартар или Лимбо, для иных — Шеол, Земли Теней или же Безнадежность. На древней Колхиде оно было известно как Барзек. Дословный перевод был простым и недвусмысленным — Пытка.

Говорили, что обреченные скитаться по ее пепельным полям прокляты более, чем кто бы то ни было. Они пребывали здесь, терзаемые призраками, растерянные и заблудшие. Их переполняли бессильная ярость, страсть и раскаяние. Не в силах пройти вперед, но также неспособные вернуться к оставшейся позади жизни, они были заточены посреди серой пустоши и обречены на вечную пустоту.

Впрочем, теперь он знал, что старые рассказы лгали.

Возможность вернуться назад была.

— Буриас, — этому голосу здесь было не место. Это было вторжение. Он попытался не замечать его, однако тот был настойчив.

— Буриас Драк`Шал

Он осознал боль. Она расцвела внутри, нарастая, усложняясь и усиливаясь, пока пламя не охватило каждый дюйм тела. Он ослеп от мук, но все же ухмыльнулся, растянув окровавленные губы в злобной гримасе.

Боль — это хорошо. Боль можно выдержать. Он был жив и еще не помещен в обещанный ему Темным Апостолом ад. Буриас принял боль, позволив ей вернуть его с грани забвенья.

Он знал, где находится — глубоко внутри Базилики Пыток на Сикарусе, мире, который XVII Легион избрал своей родиной. Его приволокли сюда в цепях бывшие братья, но он понятия не имел, насколько давно это произошло. Казалось, прошла вечность.

Постепенно вернулись чувства.

Первым на него обрушился запах. Жаркий, приторный и отталкивающий — вонь умирающего животного. Смрад висел в невыносимо влажном воздухе, словно осязаемый кожей туман — маслянистый, липкий и омерзительный. Его можно было попробовать на вкус. Тошнотворный несвежий пот, обугленное мясо и жженые волосы — ничто из этого не могло в полной мере скрыть зловоние желчи и отмирающей плоти.