Вторая мировая война - Уинстон Черчилль

По мере того как японцы, продвигавшиеся в Азии, углублялись в западном направлении, США проявляли все более непосредственный интерес к делам Индии. Участие американцев в стратегии мировой войны заставляло их соприкасаться с политическими вопросами, в отношении которых у них существовало твердое мнение, но было мало опыта. До событий в Пёрл-Харборе Индию рассматривали как жалкий пример английского империализма, но ответственность за нее всецело лежала на Великобритании.

Вывший военный моряк – президенту Рузвельту

4 марта 1942 года

Мы серьезно рассматриваем вопрос о том, следует ли в нынешний критический период сделать декларацию о предоставлении Индии после войны статуса доминиона и при желании с правом отделения. Мы не должны ни в коем случае разрывать отношения с мусульманами, представляющими 100-миллионный народ и главные соединения армии, на которые мы рассчитываем в ближайших боях. Мы также должны помнить о своем долге перед 30–40 миллионами неприкасаемых и о наших договорах с княжествами в Индии, насчитывающими, возможно, 80 миллионов человек. Естественно, мы не хотим ввергнуть Индию в хаос накануне вторжения.

Американцам была известна позиция индусов. Я считал нужным ознакомить их с точкой зрения мусульман по этому же вопросу. В соответствии с этим я в тот же день послал президенту полные заявления, полученные из индийских источников, в которых излагалась позиция Индии. Приведенная ниже выдержка дает представление о сущности дела:

«Мусульмане испытывают глубокие опасения, и создается напряженная обстановка. Они призывают английское правительство, в случае если имеются намерения осуществить какое-либо серьезное конституционное преобразование, объявить о своем согласии с планом в отношении Пакистана, если правительство Его Величества рассчитывает на свободное и равноправное сотрудничество мусульман».

8 марта японская армия вступила в Рангун. Большинству моих коллег казалось, что для организации эффективной обороны Индии важно приложить все усилия, чтобы ликвидировать политический тупик. Вопросы, касавшиеся Индии, постоянно обсуждались военным кабинетом. Реакция английского правительства на предложения англо-индийских властей нашла свое отражение в проекте декларации, и было решено послать сэра Стаффорда Криппса в Индию для проведения на месте непосредственных переговоров с лидерами всех индийских партий и общин.

22 марта сэр Стаффорд Криппс прибыл в Дели и провел там длительные обсуждения на основе декларации, одобренной английским кабинетом. Сущность английского предложения заключалась в том, что английское правительство торжественно обязалось предоставить Индии полную независимость в случае, если учредительное собрание потребует этого после войны.

12 апреля сэр Стаффорд Криппс вылетел на самолете из Дели в Англию. Через две недели состоялось заседание Всеиндийского комитета Индийского национального конгресса, который подтвердил, что «для Индийского национального конгресса невозможно рассматривать какие-либо планы или предложения, которые предусматривают сохранение даже частичного английского контроля в Индии… Англия должна отказаться от своей власти в Индии».

Как предсказал сэр Стаффорд Криппс, Неру по-прежнему твердо считал, что следует оказать сопротивление японцам.

На следующий день после отъезда миссии он заявил:

«Мы не намереваемся капитулировать перед захватчиком. Несмотря на все, что произошло, мы не собираемся затруднять военные усилия Англии в Индии… Для нас проблема заключается в том, как организовать наши собственные усилия».

Он был одинок или почти одинок. Большинство лидеров Индийского национального конгресса примкнуло к позиции Ганди, заключавшейся в полном пацифизме.

Ганди в своей газете 10 мая писал:

«Присутствие англичан в Индии подстрекает Японию вторгнуться в Индию. Их уход уничтожит приманку. Но если даже предполагать, что это не так, то свободная Индия сможет лучше бороться против вторжения. В этом случае решительный отказ от всякого сотрудничества полностью восторжествует».

Глава 13

Мадагаскар

Хотя Мадагаскар отделен от Цейлона простором Индийского океана, все время существовало опасение в отношении возможности внезапного нападения японцев или предательства со стороны правительства Виши. У нас было так много забот, и наши ресурсы были до такой степени разряжены, что трудно было принять решение.

7 февраля 1942 года, когда я узнал о предстоящих переговорах между правительством США и Виши, которые могли бы привести к признанию того, что Виши сохраняет свой контроль над Мадагаскаром, я немедленно телеграфировал президенту Рузвельту:

Я надеюсь, что не будет дано никаких гарантий в отношении того, что Мадагаскар и Реюньон не будут оккупированы. Японцы могут в один прекрасный день появиться на Мадагаскаре, а Виши окажет им не больше сопротивления, чем во Французском Индокитае. Создание японской воздушной подводной или крейсерской (а возможно, и подводной, и крейсерской) базы в Диего-Суаресе парализовало бы весь путь наших конвоев на Средний и Дальний Восток. Поэтому мы уже разработали план, чтобы самим укрепиться в Диего-Суаресе при помощи высадки войск, доставленных либо с Нила, либо из Южной Африки. В настоящее время, когда у нас так много забот, это мероприятие откладывается на неопределенное время, но я не хочу, чтобы наши руки были связаны. Конечно, мы сообщим Вам, прежде чем будет принято решение о каких-либо действиях.

Я получил в ответ следующее заверение:

Вы можете быть уверены в том, что не будет дано никаких гарантий в отношении того, что Мадагаскар или Реюньон не будут оккупированы.

Смэтс, который, как и я, был обеспокоен переговорами с правительством Виши о Мадагаскаре, телеграфировал 12 февраля, что он весьма опасается, что мы «откажемся от нашей свободы действий ради пустяковых торговых соображений».

Далее он писал:

«Я рассматриваю Мадагаскар как ключ к безопасности на Индийском океане. Он может сыграть такую же важную роль в этом районе, создав угрозу для нашей безопасности, какую сыграл Индокитай в руках Виши и японцев. Это может отразиться на всех наших коммуникациях с нашими различными военными фронтами и империей на Востоке».

Я смог успокоить его, сообщив ему о телеграммах, которыми обменялся с президентом.

Генерал де Голль еще 16 декабря 1941 года, после вступления Японии в войну, настаивал на том, чтобы свободные французы осуществили операцию на Мадагаскаре. 19 февраля 1942 года он опять написал мне, настаивая на принятии решения, а также представил нашим начальникам штабов план экспедиционной высадки свободных французов при поддержке английских воздушных и военно-морских сил.