Эпизод VI: Возвращение джедая - Джеймс Кан

Ладно, что у нас с приборами? Большая часть — слишком много! — погасла. В том числе: связь, посадочные маяки и сенсоры. «Крестокрыл» отчаянно рыскал из стороны в сторону. Одна радость в жизни: пушки в порядке. Антиллес немедленно опробовал их на первом же попавшемся «колеснике».

Полет вслепую среди обломков взорванных кораблей и еще не законченной битвы для того, кто только что выбрался из величайшего из лабиринтов Галактики, — дело плевое, но не на покалеченной птичке. Ведж удивился: почему-то кружилась голова. И еще темнело в глазах, но это он списал на неработающие компенсаторы перегрузки. Навигационный компьютер умирал долго и мучительно, но перед кончиной сумел выдать незавершенную цепочку расчетов.

Самым веселым было то, что «Тысячелетний сокол» Ведж из виду потерял, зато ясно видел один из имперских крейсеров, зависший в аккурат между ним и флотом Альянса. Крейсер пытались взять на абордаж, кажется, он потерял ход, но не огневую мощь, поэтому отбрехивался в полную силу батарей. Плюс эскадрилья «колесников». В одиночку ему этот заслон в жизни не проломить.

Даже поставив на знаменитое везение своей нации. Ситх с ними, Ведж бросил истребитель к небольшой зеленой луне — все лучше, чем ничего.

За истребителем тянулся красивый голубоватый шлейф искристых кристалликов — результат агонии системы жизнеобеспечения, не иначе. Ну вот, значит, и выбора особого нет, в кабине уже было слишком жарко. Для пущего счастья, трио перехватчиков обратило на него внимание. Двух он сумел отогнать, ценой потери пушки с верхней левой плоскости. Когда он закончил с ними разбираться, температура в кокпите заметно упала, видимо, для того, чтобы остудить его горячий нрав. У Веджа немели пальцы, еще немного, и дыхание начнет замерзать. Интересно, замерзает ли дыхание в разреженной атмосфере?

Ведж решил, что это он сможет как-нибудь пережить, но вот если он войдет в атмосферу под слишком острым углом, то сгорит, не успев даже подумать о этом…

В самый последний миг, когда главный шлюз содрогался в агонии, а вокруг падали охваченные пламенем секции и обломки, от стартовой платформы оторвался имперский челнок и устремился в створ. Кораблик нещадно мотало из стороны в сторону, но пилот сумел стабилизировать полет и опередить едва не догнавшую его суденышко череду взрывов. Главного шлюза уже не существовало — там вспухал огненный шар, в котором корчились бронепласт и металл.

Выровняв челнок, пилот направил его к близкому зеленому убежищу.

И наконец, исторгнутый пожаром вместе с языками пламени, к Эндору устремился «Тысячелетний сокол». Он на считанные мгновения опередил скоротечную вспышку сверхновой, отправившей Звезду Смерти в ослепительное забвение.

Антиллес очнулся от незнакомых звуков и очень знакомого запаха. Еще не открыв глаза, он сообразил, что пахнет горелой изоляцией и подтекающей системой охлаждения. А звуки… кто-то чирикал, кто-то чем-то шуршал и пищал, и много чего другого. Он помнил, как рухнул на Лесную луну, но в каком именно секторе он находится точно не знал. Судя по хронометру, без сознания он пробыл всего несколько минут.

Колпак кабины он вскрыл вручную, чтобы обойтись без ненужных искр. Есть пара предметов, которые могут долбануть в недрах покореженного истребителя.

Потом встал и оглянулся на астродроида. Ворчун был весь черный от копоти, кое-где с него ободрало обшивку. Самое главное — дроид не работал. То ли самопроизвольно отключился на всякий случай, то ли ему поджарило мозги. На взгляд определить это было вряд ли возможно.

Лесенки не было, пришлось прыгать на землю — ботинки утонули в жирной влажной жиже.

Плечо болело и стремительно распухало. Пришлось сцепить зубы и с силой ударить им по фюзеляжу в надежде, что сустав вернется на место. Он чуть было снова не вырубился от волны новой боли, в плече что-то вязко хлюпнуло, зато вернулась подвижность. Здоровой рукой он стащил с головы шлем. И присвистнул: крови в него натекло, будь здоров. Ведж зашвырнул шлем в кокпит и принялся ощупывать голову. Процесс шел медленно, но рану он нашел.

Ладно, не такая уж большая и, кажется, не сильно кровоточит. О ней он решил пока не думать, все равно волосы там слиплись, а причесаться нормально он не мог и в менее драматических условиях.

Первым делом — отыскать аптечку, вколоть лекарство, надеясь, что сделал укол как учили, а не как обычно получалось, и посматривая на браслет, огоньки на котором предположительно должны мигать в такт его пульсу. Это у него пульс такой или он что-то напутал? Нет, все нормально. Теперь набрать на том же браслете код. Теперь парни будут знать, где его искать. По крайней мере, они будут знать, что он жив. Через атмосферу сигнал, конечно, не пройдет, но ходили слухи, что отдан приказ обыскивать и поверхность лун.

Следующим на очереди был укол антибиотика. От обезболивающего Антиллес решил отказаться, чтобы оставить ясной голову. Потом он обнаружил, что делать перевязку всего лишь одной рукой — процесс увлекательный и очень длительный. Справившись с бинтом, он опять полез в истребитель и вытащил большой черный ящик. Внутри лежала камуфляжная сетка.

Альянс сможет проследить его по сигналу из браслета, но любой, кто отыщет его другим способом, может оказаться тем, кого Ведж вовсе не жаждет видеть в качестве спасителя. Бластерную винтовку с укороченным прикладом, которую запихивал перед каждым вылетом в истребитель — втайне от механика и всех остальных, — он забрал и повесил через плечо. А бластер и так никогда не покидал своего законного места на бедре, кроме конечно тех непростых мгновений, когда хозяин им пользовался.

Натянуть камуфляжную сетку на «крестокрыл» одной рукой оказалось занятием почище, чем бинтовать самого себя. К тому времени, как он кончил возиться, солнце пошло на закат. Спасательной команды все еще не было, но этому он не очень удивлялся. Веселье там, наверху, могло затянуться на несколько дней, не меньше. Имперцы — парни упорные. А Альянсу терять больше нечего. Кроме того сборного флота, который болтался в небесах Эндора. Но об этом он лучше не будет думать. Спасатели прибудут, когда смогут. До того момента его задача — остаться в живых. Есть не хотелось, вот это уже удивляло, потому что после полетов у него всегда разыгрывался дикий аппетит, который ничто не могло испортить. Но поесть надо. Ведж достал из истребителя аварийный рацион, одеяло и фонарь и устроился под плоскостью «крестокрыла». Жратва у него есть, немного, но есть, и если не произойдет ничего плохого, он будет любоваться на здешний ночной мир из-под камуфляжной сетки, закутавшись в одеяло, и ждать, когда его найдут.

Хэн перевязывал принцессе руку, время от времени поглядывая наверх, где над их головами висел тонкий ослепительный полумесяц. Принцесса на удивление вела себя смирно, сидела, прислонившись спиной к мшистому стволу деревагиганта, и молчала, полуприкрыв глаза. Кореллианин как раз собирался отрезать ножом остатки импровизированного бинта, когда взорвалась Звезда Смерти.

Посмотреть на неожиданный фейерверк сбежались эвоки. Десантная команда поздравила сдержанно друг друга и расположилась в тенечке вокруг радиста — слушать, что творится в эфире. Все хотели знать, как обстоят дела наверху.

Имперские диспетчеры, сиротливо жавшиеся на краю поляны под охраной эвоков, смотрели на цветные всполохи в небесах, разинув рты. Только штурмовиков ничего не интересовало.

Лейя погладила Хэна по колючей щеке. Кореллианин счел жест за приглашение и без дальнейших разговоров поцеловал принцессу. Потом выпрямился. Лейя смотрела мимо него — в небо.

— Эй! — окликнул ее Соло. — Ставлю сто к одному, Люк выбрался с той помойки еще до взрыва.

Принцесса кивнула.

— Я знаю. Я чувствую, — согласилась она.

Ладно, проехали. Не в первый раз. Девушке нужен Скайуокер, пусть получает его с потрохами.

— Любишь его, да?

Лейя кивнула, по-прежнему глядя мимо. Ну что ж. Все хорошо. Он жив, Люк жив, с принцессой порядок, все бяки, будем надеяться, умерли. Жизнь просто прекрасна.

— Ладно, слушай. Я все понимаю. Когда он вернется, я у вас на дороге стоять не собираюсь…

Принцесса недоуменно посмотрела на него. У Хэна появилось твердое убеждение, что последние пять минут они с Лейей говорили на разных языках и на разные темы.

— О нет, — пробормотала принцесса Органа. — Только не это. Все совсем наоборот.

Час от часу не легче. Наоборот — это как?

— Он — мой брат, — засмеялась принцесса и прежде, чем упрямый кореллианин стал возражать, заткнула ему рот поцелуем.

Люк стоял на лесной поляне, перед ним высилась огромная груда поленьев и сухих сучьев. На ней лежало безжизненное тело отца — неподвижное, завернутое в черный плащ. Люк поднес факел к погребальному костру.

Ярко-оранжевые языки жадно охватили сухое дерево. Они неуверенно лизнули темную ткань, потом осмелели и перекинулись на плащ. Огонь объял тело Анакина Скайуокера. Из отверстий черной маски вырвался темный дым — словно мрачный дух, наконец-то обретший свободу. Люк неотрывно смотрел на пламя, сердце его терзали боль и гнев. Он прощался молча. Он, один-единственный, верил в крупицу человечности, сохранившуюся в душе его отца. И теперь это искупление взмывало ввысь, в ночь, вместе с огненными сполохами.