Команда бесстрашных бойцов - Кирилл Клён

Через несколько суток его раздражение сменилось апатией. Гвоздь холодно ненавидел весь мир, он целыми днями молча смотрел в потолок. Ничего не ел и не пил. По ночам корчился, бил ногами в спинку кровати, но не стонал, видимо желая избежать хотя бы этого унижения. Он чувствовал себя сильно обозленным мертвецом…

Порой он пытался уговаривать Катю освободить его. Осаждал ее изобретательно и терпеливо, строя всякий раз новые лукавые подходы.

Однажды Даня услышал в комнате Гвоздя шум. Заглянув, он увидел странную картину: Тэйки сидела на Кате и отбирала у нее какой-то предмет. Катя отчаянно сопротивлялась.

Генерал подошел поближе и одним движением выдрал из ее рук… пилу-ножовку. Он осмотрел наручники, но нашел лишь пару царапин.

Катя сидела на полу – растрепанная, сердитая и жалкая одновременно; ей хотелось сказать что-нибудь оправдательное, она вполне осознавала, сколь глупо поступает, – и когда пилила, и теперь. Но слова не шли ей на язык. Не подворачивалось ничего подходящего…

– Вот так… – только и выдавила она.

– Я тебя не виню, – неожиданно мягко ответил генерал, – я тебя совсем не виню. И никто тебя винить не станет. Но ты помни: если придется тебя у койки Гвоздя заменить, то любой из нас справится с работой сиделки хуже тебя. Усекла?

– Да. Я… я больше не буду. Прямо затмение какое-то нашло.

– Ладно. Это ж мастер… зубы заговаривать. За полчаса кому хочешь башню сорвет. Ты еще, Катя, хорошо держишься.

Гвоздь не сказал ни слова. Он, как змея, не мигая, смотрел на троицу, пристально и недобро. В глазах его плескались ледяное презрение и жгучая жажда. Узник твердо знал: правда на его стороне, а значит, он обязательно вырвется. Не сегодня, так завтра. Не завтра, так через неделю.

Генералу давно надо было заняться делами: команда жива, покуда она способна себя прокормить, а когда сидишь сиднем, еды не прибавляется… Немо дневал и ночевал в «Бобре» занимаясь его починкой. Когда тягач стал как новенький, генерал взялся планировать очередную операцию.

Три дня спустя команда ходила на транспорт. Даня побоялся оставлять Катю один на один с Гвоздем и взял ее вместе с Тэйки в рейд. Немо остался временно исполняющим обязанности сиделки при мастере.

«Этот не подведет. Хоть и нехорошо так думать, а железяку не разжалобишь…»

Команда атаковала и разбила обоз из четырех машин недалеко от места, где раньше был город Домодедово. Одна машина, полная Верных защитников, развернулась и ушла, другую взорвали вместе с тремя гоблинами-солдатами, даже не успевшими выскочить оттуда. Еще два грузовика наполнены были продуктами, и этого команде хватит надолго. Бензин слили, – потом его можно будет поменять на соляру, которую тягачи пьют, как лошади…

Генералу было очень неудобно перед подземными, поскольку команда не выполнила заказ. Но, с другой стороны, он ведь обещал только попробовать, и обе стороны знали, что в таком деле твердых гарантий быть не может…

Даня связался с Кругом, извинился за срыв операции, а потом предложил тонну харчей в качестве компенсации. В сущности, это было хорошее предложение. Но великий и ужасный Исидор Пламенный Фонтан решил заняться воспитанием команды. Для начала он немного поорал. Потом заявил: «Никаких отношений между нами не будет, пока вся твоя команда не предстанет перед Судом Неподкупных! В ином случае Круг лишает тебя и твоих людей своего покровительства». После этого Исидор замолчал, ожидая слов смирения и раскаяния. Даня тоже молчал некоторое время, прикидывая, как бы ему лучше поступить. В конце концов, он просто отключил токер.

– Э! Ты чего! Поссориться решил? – накинулась на него изумленная Тэйки. – Нам еще с магами драться не хватало!

– Ничего они нам не сделают. Обещают лишить покровительства…

Тэйки мерзко захихикала:

– О да! Покровительство всемогущих и многомудрых! Страх как хочется лобызнуть им э-э…

– Извращенка. В общем, если кренделей выписать не обещали, то и хрен с ними. Понадобимся – найдут. А покровительством своим пускай утрутся. Как же это в древности генеральный маг Брежнев говорил… э-э-э… оба! «И без них Советское государство не скудно было».

Катя остановила тягач и принялась беспробудно ржать.

Команда вернулась домой. Генерал раз пять посылал в убежище условный сигнал, но никто не реагировал. Потом Немо удосужился открыть перед ними входные двери и впустить тягачи в гараж.

Когда троица вошла в «счастливые двадцатые», Немо лежал посреди комнаты, уставившись в потолок. Руки и ноги его выписывали бессмысленные кривые, зрачки хаотически перебегали с места на место, а губы шевелились, посылая небесному владыке всех киберов беззвучную молитву. Как Немо ухитрился доползти до пульта управления входами в убежище, да еще и поработать на нем, никто не смог понять, а сам Немо – вспомнить. Положение облегчалось тем, что теперь генерал точно знал какую именно гадость надо вкалывать бедняге от киберстолбняка.

– …Я не понимаю… я… ничего не понял… – с искренним, совершенно человеческим удивлением рассказывал Немо.

– Гвоздь? – спросил Даня, и на лице его было написано: «Можешь не отвечать, сам знаю».

– Н-наверное… он говорил какие-то странные слова… п-потом… сочетания цифр… чертил в воздухе з-знаки… я… потерял себя. Люди… об-бычные люди… называют это с-состоянием опьянения?

Генерал усмехнулся:

– Обычные люди в таких случаях говорят: «Заговорили зубы, заморочили голову…»

Узник вел себя то злобно, то смирно. Он, кажется, разучился контролировать всплески агрессии.

Надо было понемногу готовиться к зиме, а команда превратилась в кучку оборванцев. Им следовало срочно обзавестись новой одеждой, желательно теплой. Даня, обещав «секретникам» поделиться добычей, взял у них наводку на «одежный» транспорт.

Он долго размышлял, кого бы оставить при Гвозде, когда команда отправится разбивать вражеский обоз. И в конце концов решил: надежнее самого себя не найти ему никого. Пусть-ка разок сходят в рейд без генерала, дело-то нехитрое, всего две машины – с барахлом и с человеческим барахлом, нацепившим на себя стволы… Старшой он назначил Катю.

Только обезглавленная команда отправилась на дело, как узник позвал его.

– Даня, – начал мастер, – мне сейчас стало лучше. Нет, ты пойми меня правильно. Я не говорю, что выздоровел. Я болен, я очень болен и отлично понимаю это. Но как раз сейчас у меня период успокоения… не буйный, мирный период. Он продлится, по всей видимости, недолго. У меня… светлая печаль, слабость и больше ничего. Я почти не мучаюсь. Так вот, пока я относительно в своем уме, стоит, пожалуй, сказать тебе несколько важных вещей. Сядь рядом, так трудно говорить! Чудовищная слабость…

Даня подтащил стул и сел у изголовья.

– Знаешь, я ведь понимаю, сколь мерзкие вещи вытворяю с вами последнее время. Только поделать с собой ничего не могу. Странное… состояние: словно кто-то чужой дергает тебя за ниточки… Дай мне попить.

Даня протянул неровно вырезанную «кружку». Напившись, Гвоздь продолжил:

– Извини меня, если можешь. И Катя пусть извинит меня. И Немо. Я потом перед всеми вами…

Гвоздь всхлипнул. Крупные слезы покатились по его щекам.

– Дай мне руку, Даня… если ты мне все еще друг… дай… руку…

Генерал, не колеблясь, принял рукопожатие. Мастер сжал его ладонь с нечеловеческой силой, и в ту же секунду «кружка» совершила молниеносный полет с приземлением на Даниной голове. Генерал рванулся, пытаясь отстраниться, но Гвоздь завопил:

– Стой же ты, гадина! – и въехал ему по голове во второй раз.

Даня хлопнулся без сознания, уронив стул.

…Когда он очнулся, тело Гвоздя, вышедшее у владельца из-под контроля, изгибалось на койке, билось в судорогах, рвалось на волю, сотрясая металлический каркас. Чья-то рука тормошила Данино плечо.

– Немо? Ты?

Лицо Немо расплывалось. Вообще, перед глазами плыло, предметы старательно избегали четких очертаний.

– Да, командир.

– Почему ты вернулся?

– У меня был приказ: приглядывать за всеми. И я искал в потоках времени аромат беды. Сегодня я нашел его.

– Ах да… Извини, никак не могу привыкнуть.

Даня, наконец, вспомнил о том, о чем должен был вспомнить в первый же миг после беспамятства. Он пошарил в кармане. Твою мать!

– А где ключ?

Немо протянул руку прямо генералу под нос. На его ладони лежала маленькая безобидная железяка, придававшая наручникам рабочий смысл…

– Откуда он у тебя? – спросил Даня, водворяя ключ на место.

– Отобрал у Гвоздя. Ему не хватило пары секунд.

Даня мысленно поблагодарил старую мудрую задницу за добрый совет не скупиться на соломенные подстилки.

– Команда?

– Вся здесь.

– Позови, пожалуйста, Катю.

«От судьбы не уйдешь, – думал Даня, – это была ее работа, и никто из нас Катю не заменит. Остается положиться на битого… то есть на битую. Как говорится, за одного битого три рожка с патронами дают».