Босячка - Анастасия Рул

— Лули де Ромэн! Немедленно в кабинет ректора академии! Я подскочила на стуле, как ошпаренная, заорав:

— Какой гоблин меня сдал? Убью, в Бездну! И завертела головой из стороны в сторону. Не обнаружив своих сокурсников, а увидев все тот же ржущий надо мной зал суда, я успокоилась. Вот она — сила привычки! Сколько раз ректор сотрясал стены академии подобным криком, что мгновенно просыпаться вошло в кровь. Слушатели судебного процесса все также хихикали, маги Совета все также хмурились, а вот трое Владык в отдельных креслах довольно и нагло улыбались.

— Леди де Гастон, встаньте и выслушайте решение суда.

— Я уже стою, не видно, что ли? — буркнула я. Главный судья устало потер лицо, и вяло забубнил:

— Суд решил оправдать ваши действия и признать вас новым Стражем Бездны. Вы освобождайтесь прямо в зале суда под ответственность магистра Тиджина, но при трех условиях. Условие первое — вы обязаны закончить обучение Галдийской Академии Магии ускоренным темпом. Условие второе — на вас будут надеты магры, сдерживающие магическую силу. Правом снять их с ваших руках обладают трое Владык, их наследники и члены совета Магов, в том числе магистр Тиджин. И третье условие, от которого зависят два первых — к вашим экзаменам в академии на перевод в Оверкасту добавляется отдельный экзамен для Стражей Бездны — закрытие Врат. Мы должны быть уверены, что сохранили вашу жизнь на благо Галда. Я почесала в затылке:

— Чего уж тут непонятного… Так я могу идти? Есть хочется…

— Леди де Гастон, вы освобождаетесь из-под стражи в зале суда после того, как на вас будут надеты магры.

— Что за глупая фамилия… Лули я! Лули де Ромэн! Неужели трудно запомнить?

— Наденьте на нее браслеты и выпрете… освободите ее из зала суда! Немедленно! — проревел Главный Судья, вставая с места. Он поспешно вышел через маленькие двери, находящиеся за широкими креслами судей. После его ухода в мою клетку зашли, трясясь от страха, пять стражников, один из которых нес в руках шкатулку с маграми.

— Бу! — сказала я им, и те под мое довольное хихиканье шарахнулись в стороны.

— Лу! Не пугай народ, они и так напуганы твоим внешним видом! — усмехаясь, сказал Лер, глядя на меня сквозь железные прутья клетки. — Видела бы ты себя со стороны — монстр Сиамского леса отдыхает.

— М-да, такого судебного процесса эти стены еще не видели, — присоединился к нему Бриз. — Подсудимый нагло дрых, пока трое могущественных Владык с пеной у рта защищали его…

— Правда, что ли? — не поверила я. Анимагические, тяжелые оковы спали с моих рук, и взамен на кисти были надеты магры — тоненькие браслеты, сковывающие магическую силу. Легкие, серебристого цвета, почти незаметные магры совсем не мешали. Я вздохнула свободнее — анимагические оковы вытянули из меня почти все силы, стерев кожу под собой до крови.

— С какой стати им защищать меня? — искренне удивилась я, растирая кисти рук.

— Ты все еще не понимаешь, кто ты такая, — покачал головой Кай, распахивая двери клетки. — Пойдемте в мои покои. Лу приведет себя в порядок, поест, и мы вместе подумаем над тем, что нам делать.

Мы вышли из зала суда, провожаемые многочисленными взглядами. Впереди шел Кай, за ним плелась я, и замыкали шествие Лер с Бризом. Народ расступался перед нами, то ли из уважения к наследному принцу, то ли из-за страха передо мной, но вышли мы в сад беспрепятственно. Этот сада я неплохо знала — частенько таскала от сюда уруки королевского сорта, и он в корне отличался от нашего, академического розариума. Здесь росло около трех тысяч видов растений, столько же видов благоухающих цветов, стояли многочисленные фонтаны различных форм, золотистые статуи, «живые», зеленые арки, перегородки. Не сад, а отдельное, маленькое царство природы. Его мы прошли так же быстро, и, наконец, зашли в королевский дворец с черного входа. Многочисленная прислуга сновала по коридорам замка, занятая своими делами. Кай то и дело раскланивался в знак приветствия со знатными особами, гостившими во дворце и прогуливающимися по красным, толстым коврам. На стенах широких коридоров висели роскошные гобелены, лестничные пролеты сверкали белым, дорогим мрамором, а в многочисленных нишах стояли изящные вазы южных ваятелей. Мои глаза жадно сверкнули, когда я увидела вокруг себя такую роскошь, стоящую прямо в коридорах без всякой охраны. Выбрав один из наиболее дорогих предметов, я оглянулась по сторонам и бочком, чтоб никто не заметил, двинулась к нему. Но мне не дали дотянуться до желаемого, нагло ухватив за шиворот грязной рубахи. Я злобно уставилась на Лера, а тот невозмутимо оттащил меня от изящной вазы, за которую перекупщики могли дать пару золотых, и поделился с другом:

— Странно, что медальон Саймона де Гастона у нее не забрали. Это из-за него ведь разгорелся весь шум. Лу, откуда он у тебя? Почему я раньше его не видел? Я сделала больше глаза:

— А ты что, лазил под мою рубашку? Лер поперхнулся воздухом, закашлявшись:

— Ты что! Я еще жить хочу! Да что там такого, чего я не видел?

— Ты! Не подходи ко мне! Если бы я знала, что ты такой… всезнающий, близко бы к тебе не подошла!

— Да успокойтесь вы! — рявкнул на нас Кай. — Лер, этот медальон обжигает руки любого, кто протянет к нему руки. Кроме стражей Бездны. Ты не знал об этом?

— Нет, — отрицательно покачал головой рыжий, оттаскивая меня от очередной позолоченной статуэтки, стоящей в неприметной нише. — Брось это, не трогай!

— Но она такая… дорогая!!! Пусти, я же два месяца буду нормально питаться!

— Лу! Тебе мало бесплатного питания в столовой академии? Мало стипендии?

— Мало! Мне о Галыге надо еще позаботиться!

— Галыга не ребенок — сам себе прокормит. Да отцепись ты от нее… Пока рыжий отдирал мои прилипшие к очередной дорогущей вазе пальцы, Кай открывал двери своей комнаты. Бриз, тенью шедший за нами, обошел нас и первым проскользнул внутрь. Комната наследного принца впечатляла. Она была размером с холл Академии, с широким балконом, выходящим на пригородные сады и реку, текущую с Драконьих Гор. В комнате стояла гигантская кровать с тяжелым, пурпурным балдахином да стеклянный столик с диванчиком вокруг него. На стенах — все пейзажные картины великих художников, в одном из углов висел портрет Кая в полный его рост.

— У тебя здесь лицо еще самовлюбленнее, чем в жизни! — хихикнула я, заценив. Кай подошел к картине и накинул на нее зеленое покрывало.

— Он его терпеть не может, — поделился со мной Лер. — Кай упорно закрывает портрет покрывалом, а прислуга любезно откидывает это самое покрывало назад. Они воют вот уже год, начиная с того момента, как он был нарисован и поставлен сюда.