Принцесса Эрдо - Наталья Белкина

- Может быть все же стоит попытаться?-спросил он у своего сына.

- Попытаться?-не понял Эйдар.

- Оправдать ее,-уточнил герцог…

Еще никогда процессию, отправлявшуюся из замка, не сопровождало такое количество рыцарей. Случаи нападения воинов Ульгерда уже были не редки, да и Даберт все чаще проявлял агрессию, уже не особенно заботясь о поводе. Вот-вот должна была разразится настоящая война.

Еще совсем недавно все благородное население замка Грофстон воодушевленно готовились к этой поездке, надеясь на славное и поучительное зрелище. Теперь у многих у них были мысли иные. Кто-то недоумевал, как же он мог общаться с настоящей ведьмой и настоящим монстром, и не заметил этого. Кто-то сожалел о том, что так случилось. У других все еще оставались сомнения в том, что праведный суд салигардов и их предводителя был справедлив. Среди них был и сам герцог. Ему было жаль не только рыцаря де Мадуфаса. Впервые после того, как Эйдар объявил о своей клятве Салару, у него появилась надежда на то, что сын покинет орден. Ради Вилании. Ему было непонятно, почему именно у него возникли подозрения в том, что девушка - ведьма…

Наступавший вечерний холод способствовал тому, что Лана постепенно приходила в себя, пытаясь пошевелить руками, и поворачивала голову в сторону заходящего солнца, а потом факелов. Ее везли в наскоро сооруженной деревянной клетке, и она ударялась лбом и локтями об ограждавшие ее жерди. Ее руки были скручены веревкой, глаза завязаны черной непроницаемой тканью, чтоб она не смогла никого околдовать.

Через некоторое время Лана каким-то чудом сумела сесть и прислониться спиной к прутьям. Стало немного легче. По ногам поползли колючие мурашки, шея затекла.

Она уже начала привыкать к тому, что человеческое тело может терпеть многое, в том числе боль, холод и голод. Вернее, она надеялась привыкнуть… И старалась не думать о том, что для этого у нее осталось уже очень мало времени.

Они прибыли в аббатство к полудню следующего дня. Лана поняла, что они приближаются к монастырю, когда услышала отдаленное пение монахов, восхвалявших солнце. Вскоре послышались голоса крестьян, которые целыми семьями стояли лагерем у стен аббатства в ожидании казни ведьм. В ближайшие лет десять-пятнадцать это было единственным развлечением, что их ожидало. Все остальное было обыденным, каждодневным и тяжелым. Повозку с клеткой встретил гвалт и улюлюканье. Ее уже давно поджидали. В клетку полетели клочки земли и грязи. Полудикие и злобные от вечного голода крестьянские животные бросались на колеса телеги с ожесточением, не уступавшим хозяйскому. Салигарды принялись разгонять толпу, но не для того чтоб оградить ведьму, а чтоб предотвратить беспорядок.

Вскоре голоса крестьян остались позади, послышался скрип поднимающихся ворот.

Повозка на время остановилась, дожидаясь, пока откроется проезд в окруженный стеной монастырь, и вскоре двинулась снова, колеса дробно заскакали по жесткому каменному подворью аббатства. Путешествие подходило к концу.

- Куда ее?-спросил кто-то из салигардов у одного из монахов.

- Помост еще не готов. Его святейшество приказал не торопиться.

- Почему?

- Первая ведьма еще не пришла в сознание после последней пытки.

- А надо что бы в сознании?

Лана съежилась, прислушиваясь к этому разговору.

- Я думаю, их не следует помещать в одну камеру,-услышала она голос Эйдара.-Виланию… пусть отведут в одну из келий…

- Ведьму в келью?!-возмутился монах.

- Это пока еще не доказано, святой отец…

Руки ей не развязали, только ноги. Но она не могла идти. Несколько часов в дороге, в одном положении, со связанными ногами - Лана не могла даже двинуться и упала возле повозки. Совершенное отсутствие света сделало ее движения и вовсе невозможными. Она не могла сориентироваться, а острая боль, разбегавшаяся по ногам, не позволила сосредоточиться даже на звуках, окружавших ее. Принцессу подхватили чьи-то руки, резко тряхнули, толкнули, усадили куда-то. Она сжала зубы, не позволяя себе закричать. Боль раздирала ее конечности.

- Надо привести ее в надлежащую форму. Нельзя чтобы она своим изможденным видом вызывала сочувствие или жалость,-услышала принцесса за своей спиной едва различимый шепот кого-то из монахов.

- Она отличается от той ведьмы. Слишком уж кротка для дьявольского отродья, ни слова дерзости, ни ругательств,-добавил его собеседник.

- В этом и самое зло. Видимо, эта ведьма очень хитра, в отличие от той черноволосой.

Лана поняла, что монахи говорят об Асмабике. Дорогой она уже решила, что ее нет в живых. Она нашла опору для шеи и головы, прислонилась. Это было дерево… Боль отступала, медленно, жестко…

- Ты меня слышишь?

Это был Эйдар. Он стоял рядом. Видимо выждал момент, когда отойдут другие салигарды…

- Да.

Он говорил с оглядкой, с опаской, Лана догадалась по интонации:

- Как ты себя чувствуешь?-спросил он.

- Хорошо,-ответила принцесса без лукавства. Теперь она, действительно, стала чувствовать себя лучше и даже немного заволновалась, когда салигард подошел к ней ближе, чтобы ослабить стягивающие ее запястья веревки.

- Завтра тебя судить будут.

- Я знаю.

- Вечно светлый Салар…

- Только он один судия - я знаю.

- Ты не веришь в это… Ты другая… Нездешняя…

- За это нельзя казнить…

- Еще ничего неизвестно…

- Да нет… Все известно… Эйдар… И тебе тоже…

- Завтра на рассвете тебя осудят прилюдно и, если вечно светлый решит, сожгут…

- И Асмабику тоже?

- Кого?

Лана не сразу поняла, что зря обмолвилась…

- Ты… Знаешь эту ведьму?!!

Даже не видя его глаз, принцесса поняла, что он испуган и разочарован. Раз она знала имя этой ведьмы, знакома с ней - значит - все только подтверждается…

Лана попыталась спасти положение:

- Она не ведьма,-произнесла она с чувством, на которое только была способна.-Эта девушка, что вы держите здесь, я знаю ее очень хорошо… она… мы не ведьмы…

Мы никогда не служили вечно темному…

- А я-то думал..,-произнес рыцарь взволнованно,- я еще сомневался…

Он стал пятиться прочь от нее. Принцесса услышала, как удаляются его шаги, как звучит его приказной тон:

- Ведьму в темницу! Глаза не развязывать! Дать воды и накормить! И чтоб к утру!

На ногах стояла! Перед судом божьим!

К ней тут же подскочили двое монахов, взяли под руки, подняли с лавки, на которой она сидела и повели…

ГЛАВА XIV

Ей так и не сняли с глаз черной повязки, но теперь она могла пошевелить кистями и снова ощутила боль и острую ломоту в запястьях. Сжав зубы, Лана перетерпела боль и только потом сделала глубокий вздох. Пальцы ее теперь могли шевелиться.