Вокруг и около - Сергей Баблумян

На Рублевке этим занималась выписанная из Англии специальная гувернантка. Милая англичанка исполняла свои обязанности не только не покладая рук, но, можно сказать, не покладая ног, так как после уроков словесности лихо гоняла с Петей мяч. В итоге с футбольными делами у мальчика получалось недурно, с английским несколько хуже и уж совсем скверно выходило с хорошими манерами: на день отбытия из России мальчика Петю так и не отучили пулять из рогатки по охранникам и приветствовать взрослых зычным «Здорово!». Как мальчик станет раскланиваться с парижанами и насколько хорошо будет знать теперь уже французский – проблема новых воспитателей. Англичанка же отбыла в Мадрид продолжать свое дело с каким-нибудь из местных Педро.

Таким образом помимо сжатой характеристики из вышесказанного вытекает, что мальчик Петя рос в компактной интернациональной среде. Ведь помимо русской, украинки и англичанки в доме трудилась еще и таджичка.

Эта немногословная женщина отвечала за чистоту и порядок в коттедже, и если вы хотите знать, что это такое в натуре, то было бы не лишне прийти в гости в дом к мальчику Пете. Однако собравшись нанести визит по названному адресу, гостю уместно хотя бы вкратце ознакомиться, как устроена жизнь на Рублево-Успенском шоссе и в его окрестностях.

По этому поводу автор имеет сообщить следующее. Тридцатикилометровое шоссе делит на две части самые дорогие земли в Европе, не потерявшие в цене даже в наше кризисное время. Например, весьма скромненький особняк на двенадцати сотках в Барвихе выставлен на продажу за сто тридцать миллионов рублей, и, по признанию продающей стороны, смотреть его приходят по пять раз в неделю. На условно говоря «Золотой миле», облюбованной людьми люди, над которыми не принято смеяться вслух, расположены и самые дорогие на всей Руси магазины, рестораны, клубы и открывшийся совсем недавно отель, где в двух шагах от опять же самого современного концертного зала Европы останавливался Шарль Азнавур.

Понятно – чтоб содержать в порядке Рублево-Успенские владения, требуется не одна и даже не две тысячи рабочих рук с преимущественно трезвой головой, и если вы думаете, что гастарбайтерам на «Золотой миле» делать нечего, то сильно ошибаетесь. Очень сильно. Строят, ремонтируют, чистят, охраняют все это дело как раз гастарбайтеры, главным образом таджики.

Пройдясь утром по коттеджным поселкам Рублевки, незнакомец мог бы подумать, что он оказался где-нибудь в кишлаке: крепкие смуглые парни, переговариваясь по-своему, с утра пораньше косят траву, метут дорожки, выгуливают здоровенных псов. Выгул производится под таджикскую национальную музыку, которая даже немецкими овчарками воспринимается спокойно. Женщины в этнически узнаваемых одеждах поливают газоны, стригут клумбы и, перекликаясь на родном языке, делают другую полезную работу. И не совсем понятно, почему посреди села стоит не мечеть, а церковь.

Между тем, «понаехавшие» с аборигенами живут бесконфликтно, во всяком случае, внешне. Здесь каждый молится своему богу, не навязываясь друг к другу в душеприказчики. Почему при растущей безработице в прирублевских селах нанимают не местных, а приезжих, вопрос не к приезжим. На грязную работу за более чем умеренную плату свои, как правило, не нанимаются, а приехавшие соглашаются без вопросов. Местных работодателей и иностранных наемников это устраивает в равной мере. Вот и вся арифметика. Сохранению межнационального мира помогает и то, что своих работников не дают в обиду крутые домовладельцы, с которыми не хочет связываться ни милиция, ни исполнители кричалок «Россия для русских!». Вопрос: почему в масштабах отдельно взятой Рублевки мирно сосуществовать можно, а по всей России нельзя?

Возвращаюсь к сюжету с мальчиком Петей, чтоб от частного перейти к общему. Вслед за будущим полиглотом из дачного поселка уехала и вся многонациональная обслуга. Провожая подруг, Марья Семеновна из соседнего коттеджа произнесла фразу, которая многое объясняет в национальном вопросе: «Вас нам будет сильно не хватать», – сказала Марья Семеновна.

…Когда в СССР началось великое переселение народов, мало кто думал, что пройдет время и уехавших будет не хватать: русских в Грузии, грузин в России, молдаван в Москве, москвичей в Кишиневе (и, что самое интересное, армян в Армении).

Когда дети разных народов живут на одной земле долго, иногда кажется, что люди друг другу мешают. Но вот все разбежались, и ты испытываешь смутное беспокойство, как в случае «было, да сплыло…». И если понимаешь, что оно, это беспокойство, оттого что тебе недостает уехавших: русских, грузин, таджиков, армян, то это и есть самый правильный ответ на национальный вопрос.

Первый и второй

25 января 1990 года самолет колумбийской авиакомпании Avianca, совершавший рейс 052 из Медельина в Нью-Йорк, разбился, не долетев до Международного аэропорта Кеннеди. Первым пилотом «Боинга-707» был Лауреано Кавьедес, вторым – Маурицио Клотц. Как произошла катастрофа?

На подлете к аэропорту внезапно отказал один двигатель. Через несколько секунд отказал и второй. «Покажите мне полосу!» – закричал пилот, отчаянно надеясь на то, что он находится достаточно близко к аэропорту, чтобы как-нибудь спланировать на посадочную полосу. Однако до аэропорта Кеннеди оставалось двадцать пять километров и «Боинг-707» рухнул на землю. Установить причину происшедшего удалось в тот же день: никаких технических неполадок, никаких проблем в аэропорту, пилоты не были пьяны и не находились под действием наркотиков. Просто закончилось горючее.

1998 год. Президент Армении Левон Тер-Петросян, переизбранный на этот пост во второй раз, не доработал до конца срока и подал в отставку. Страну, находившуюся на ручном управлении, преследовали функциональные отказы в экономическом, политическом и социальном блоках. Вторым человеком в руководстве (по Конституции) был Бабкен Араркцян. Ни первый, ни второй алкоголем не злоупотребляли, наркотиками не баловались, оба были связаны одной целью, знали много правильных слов и умели расставлять их в верном порядке. Президенту, однако, пришлось совершить вынужденную посадку. Почему? Просто у народа закончилось терпение. Страну сильно вело вразнос, дело шло к неминуемой катастрофе.

Между управлением воздушным лайнером и управлением государством много общего, но в данном случае нам более всего интересен один момент. Вначале о самолетах.

«Кабина самолета спроектирована таким образом, чтобы управление находилось в руках обоих пилотов, и при идеальном раскладе один контролирует другого или они следят друг за другом. Уже давно не вызывает сомнения тот факт, что два пилота, совместно управляющие самолетом, обеспечивают безопасность полета гораздо лучше, чем один, который управляет самолетом, в то время как другой просто сидит рядом на тот случай, если его напарник утратит дееспособность». Так считает Эрд Уинер, многие годы занимавший должность главного инженера по безопасности компании «Боинг». И дальше, пока речь идет о самолетах, я продолжу ссылки на примеры из книги Малкольма Гладуэлла «Гении и аутсайдеры».