Ключ дома твоего - Рагим Гусейнов

Все учел Гара Башир на своем пути, только в себе он обманулся, не учел, насколько болезнь подточила его изнутри. С каждым днем слабел он, и только силой воли держался он все последние дни. Сейчас, после того, как Айша, попарив ему ноги, смазав мазью болячки, уложила его, ему хотелось только лежать и спать. И если не было бы боли, которая, когда приходила, скрючивала его всего, чувствовал он себя сейчас вполне нормально. Иногда боль была такой острой, что хотелось кричать, но и для крика нужны силы, и Гара Башир только стонал.

В эти дни он часто вспоминал свою мать. Странно, всю жизнь он гордился своим отцом, Джахан-агой, всегда старался подражать ему, и если клялся, то только могилой отца, которого потерял рано, ему тогда исполнилось одиннадцать. Все знали, сильней этой клятвы для Гара Башира нет. И хотя через год он потерял и мать, все же смерть отца он переживал сильнее. Заботу о детях, Башире и его сестре Фатиме, оставшихся сиротами, взял на себя дядя Хафиз, старший брат матери. Но теперь, когда смерть подошла к Гара Баширу столь близко, что чувствовал он при каждом вздохе ее костлявую, но страшно тяжелую руку у себя на груди, он постоянно думал о матери.

С самого первого дня, как помнил себя Гара Башир, он жил, оглядываясь на своего отца, все свои шаги соразмерял с ним. Потом это был дядя Хафиз, который заменил им с сестрой отца, всячески балуя детей, ни в чем им не отказывая. И дядя Хафиз стал первым человеком, которому он открыл свою душу, сказал ему о своей любви, и он, ничего не ответив, сел на коня и, в тот же день, собрав своих близких, пришел в дом родителей Бадисабы за согласием. И получил его. Хотя, многие отговаривали его от этого шага, уверяли, что Башир еще молод, рано ему жениться, Хафиз-бек своего племянника знал лучше. И невестой его, Бадисабой, он всегда, до самой смерти, был доволен, хотя характер у них обоих был одинаково твердым, не уступали друг другу ни в чем, если чувствовали свою правоту.

И все последующие годы Гара Башир о матери почти не думал. Воспоминания о ней сохранились смутные, они были отрывочны, мимолетны, как и его встречи с ней. Думая о своем детстве, закрывая глаза, он всегда видел себя рядом с отцом, и только с недавних пор он обратил внимание на тень, что все время стояла позади них, и на которую он не обращал раньше внимания. Вглядываясь теперь в нее, он с удивлением обнаружил, что с каждым разом тень эта все четче приобретала черты женщины. Лицо ее вначале разглядеть было трудно, оно ускользало, расплывалась, но в то же время в ней было, что-то родное, близкое, и, наконец, пришел день, когда туман рассеялся, и он узнал свою мать. Как молода и красива она была, такой он ее и не помнил, она стояла позади них, и, раскинув руки, оберегала их со спины от вражеской пули.

И с того дня, закрывая глаза, он видел только ее. А когда ему было особенно больно, Гара Башир звал ее, и она приходила, касалась рукой его головы..., боль утихала, потом она тихо гладила его по лицу и пела, как когда-то в детстве, пела до тех пор, пока он не засыпал.

Глава двенадцатая

Лейтенант Фархад Велиев приехал сразу же, как ему позвонил майор Шахсуваров. Когда черная, небольшая машина, принадлежавшая главному управлению НКВД республики, остановилась у Девичьей башни, Шямсяддин сел в нее. Фархад Велиев сам был за рулем.

- Куда поедем, товарищ майор?

- Пока не знаю, - ответил Шямсяддин и, заметив удивленный взгляд лейтенанта, добавил, - мне надо с вами посоветоваться.

С лейтенантом Фархадом Велиевым Шямсяддин работал в одном отделе уже почти два года, и с каждым днем он все больше и больше убеждался в его порядочности и честности. Его пунктуальность, трудолюбие уже снискали ему уважение среди сослуживцев. Начальство управления несколько раз спрашивало Шямсяддина о нем, и он искренне отмечал его способности и как перспективного товарища рекомендовал на самостоятельную работу. Почему он позвонил Велиеву и попросил, взяв машину, срочно подъехать к нему домой, Шямсяддин не мог объяснить. Просто ситуация была столь сложной и щекотливой, что ему нужно было с кем-нибудь посоветоваться. Фархаду Велиеву он доверял, хотя никаких посторонних, кроме как служебных, разговоров у них никогда не было.

- Слушаю вас, товарищ майор.

- Это не официальный разговор.

- Слушаю.

- У меня в доме сейчас находится человек, - он задумался, не зная, что сказать дальше. Лейтенант смотрел ему в глаза и молча ждал.

- Одним словом, это враг Советской власти, - наконец произнес Шямсяддин и посмотрел прямо в глаза лейтенанту.

Велиев молчал, ожидая продолжения.

- Он болен, смертельно болен, и он, к тому же, родственник моей жены. Что скажешь?

- Я слушаю вас.

- Мне нужна ваша помощь.

- Чем я могу помочь?

- Мне нужно для него лекарство. Точнее, болеутоляющие. У него они закончились, и он страдает.

- Рак?

- Кажется, да.

- А почему вы обратились ко мне?

- Не знаю.

Больше лейтенант Велиев ничего не спросил. Он завел машину, и они поехали.

- Куда едем? - спросил Шямсяддин.

- На старый базар.

- Ты там кого-нибудь знаешь?

- Нас знают, - ответил Фархад.

Он не обманулся, машину, принадлежавшую главному управлению НКВД республики, знали многие, особенно в определенных кругах. Остановились они на небольшой площади перед закрытыми главными воротами базара, под тускло мерцающей лампочкой, опустили стекло, закурили и молча стали ждать. Ждали недолго. Вскоре к ним подошел, сильно хромая на правую ногу, мужчина. В темноте разглядеть его лицо было невозможно, кроме того, поднятый воротник плаща и кепка, надвинутая на самые глаза, делали его неузнаваемым.

- Доброй ночи, начальник, - обратился он к ним.

Фархад скользнул по нему взглядом и ничего не ответил.

- Может, что нужно?

- Кто из старших сейчас тут? - на этот раз ответил Фархад.

- Старших тут много. Смотря, что надо.

- Железный Джаббар здесь? - спросил вдруг до сих пор молчавший Шямсяддин.

- Первый раз слышу о таком. А кто он такой?

- Не валяй дурака. Если не знаешь, зови того, кто знает.

- Хорошо. А если спросят, кто спрашивает?

- Скажешь, Шямс.

Человек в кепке отошел и растворился в ночи. Некоторое время Шямсяддин с Фархадом сидели молча. То, что майор был знаком с Железным Джаббаром, некоронованным королем бакинского преступного мира, о котором слышали все но никто не видел, было для лейтенанта Велиева новостью. Он ехал сюда, чтобы увидеться совсем с другим человеком, хотя тоже авторитетом. Чай-Ахмеда, содержателя небольшой чайханы на базаре, знали все, но все также знали, что желающие всегда, в любое время, могли у него купить и кое-что покрепче, в том числе анашу. Фархад познакомился с ним, когда участвовал в расследовании дела, связанного со смертью немецкого дипломата Дитриха Штерна, наступившей в результате отравления от принятия чрезмерной дозы кокаина. Капитан Гурген Саркисян, который тоже был среди тех, кто вел это дело, развил тогда чрезвычайно бурную деятельность, хотел раздуть его до масштаба заговора. В качестве подозреваемых тогда были арестованы десятки людей, многие из которых даже не представляли себе, за что они были задержаны. Арестованных было столь много, что допросить всех не хватало времени, и некоторые по несколько дней проводили в камерах, прежде чем их вызывали на допрос, после которого вопросов у них к следователям было больше, чем у тех к задержанным. Только когда среди задержанных оказался человек, который в картотеках НКВД числился торговцем кокаина, и он этого не отрицал, капитана Саркисяна от этого дела отстранили. Дело было в том, что человек этот был освобожден из мест заключения, где провел последние пять лет, только на следующий день после смерти дипломата.

Тогда среди задержанных был и Чай-Ахмед. Фархад Велиев, начав перепроверять это дело, пришел в ужас от методов работы капитана Саркисяна. Сколько раз он потом задавал себе вопрос: неужели капитан не видел, что господин Штерн приехал в Баку только накануне дня своей смерти и никак не мог даже познакомиться с этими задержанными. К тому же весь график работы дипломата за этот день был проанализирован и запротоколирован буквально по минутам. Не секрет, что за каждым иностранцем, приезжавшим в город, следили сотрудники специального отдела НКВД, ответственные за эту работу. И отчет их, весьма подробный, был в деле. Ясно было, что кокаин, ставший причиной смерти, немец мог привезти только с собой из Москвы, тогда спрашивается, кому нужны были эти аресты. Выводы лейтенанта Велиева были признаны правильными, и дело закрыли. Задержанных отпустили, но только один Фархад Велиев зашел к ним в камеру и извинился за эту ошибку. Капитан Саркисян отделался предупреждением, высокие покровители его постарались замять это дело.

В тот же день, когда задержанные были освобождены, поздно ночью, возвращаясь к себе домой, лейтенант Велиев столкнулся перед своим подъездом с Чай-Ахмедом. Он ждал его. Фархад остановился и непроизвольно потянулся к нагану. Это не ускользнуло от внимания Чай-Ахмеда.