Любовь по его правилам - Рина Ушакова

с каждым шагом всё сильнее. Даниэла быстро перебирала ногами, чтобы скорее добраться до учительской, и крутила головой по сторонам, но опасность всё-таки проглядела. Внезапно перед ней раскрылась дверь кабинета биологии, и чьи-то цепкие руки затащили её внутрь.

— А-а-а! — заорала она и принялась отбиваться.

— Да заткнись ты! — приказал староста.

Даниэла замерла и уставилась на него. Рассмотреть его лицо было сложно, потому что свет в кабинете не горел, солнце только начинало выползать из-за горизонта, и приходилось довольствоваться лишь отблесками тусклых фонарей. Единственное, что бросалось в глаза — староста был не на шутку взволнован.

— В общем, Денисова, мне надо тебе рассказать кое-что важное.

Первым делом Даниэла вспомнила о возможной влюблённости старосты, и подумала, что он решил ей в ней признаться. Это в её планы не входило, поэтому она отскочила в сторону и в ужасе уставилась на него.

— Ничего не надо мне говорить! — крикнула она. — И вообще не подходи ко мне ближе!

— Хватит верещать! — прошипел он. — Потом истерить будешь, сейчас не до этого.

Староста, вопреки всем запретам, приблизился к ней и заговорил шёпотом.

— В общем, я узнал, что к нам собираются подослать шпионов.

Сначала Даниэле показалось, что это очередная несмешная шутка, однако лицо его было слишком серьёзным и собранным.

— Какие шпионы, ты о чём вообще?

— Соревнование классов, — объяснил староста. — Желающих победить много, а приз только один. Народ из параллели планирует диверсию, и для этого им нужно узнать, что мы готовим.

Звучало это настолько тупо, что сказать такое мог только он. Даниэла уставилась на него, ожидая, что сейчас староста наконец-то объявит, что всё это розыгрыш, но он продолжал напряжённо молчать.

— Что за бред? — спросила она. — Тебе что, заняться больше нечем?

— Можешь смеяться сколько угодно, но учти, что остальные классы серьёзно настроены на победу и готовы использовать для этого любые способы. Возможно даже, не все дотянут до праздников.

— Ты совсем с ума сошёл! — заключила Даниэла.

— Вся эта школа сошла с ума, Денисова, — вздохнул староста. — В общем, с сегодняшнего дня мы на военном положении. По одиночке не ходить, с людьми из других классов не общаться, все документы, связанные с подготовкой нашего мероприятия, попадают под гриф «секретно». Всё, расходимся.

После этого староста вытолкал Даниэлу из кабинета и захлопнул дверь. Она оглянулась, мысленно покрутила пальцем у виска и продолжила путь к учительской.

Странное поведение старосты выбило её из колеи, поэтому она даже не заметила мелькнувшую вдалеке фигуру Феликса, а вот он её увидел. Не снижая скорости, он подкорректировал маршрут и последовал за ней, а Даниэла напряглась, услышав за спиной шаги. Хотя она и обвинила старосту в том, что он несёт какую-то чушь, в глубине души она понимала, что нормальные люди в этой школе не учатся, поэтому от них можно было ожидать чего угодно.

Неизвестный преследователь не отставал, и Даниэла мысленно перебирала в уме все знакомые ей методы самообороны. Как назло, в этой части здания располагались в основном подсобки и хозяйственные помещения, поэтому людей вокруг не наблюдалось, и место идеально подходило для организации какого-нибудь похищения.

Оглянуться Даниэла боялась, и предпочитала делать вид, что не замечает ничего странного, однако нервы были на пределе. Дойдя до небольшой каморки возле учительской, она поняла, что оказалась в западне, и пошла на крайние меры.

— Сделаешь ещё хоть шаг, и я тебя пришибу! — заорала она, замахнувшись сумкой.

Феликс остановился в паре метров и равнодушно уставился на неё. Увидев его, Даниэла резко опустила руку и облегчённо выдохнула.

— А, это ты, — сказала она, моментально нацепив на лицо маску безразличия.

— Даже не знаю, стоит ли радоваться тому, что подобное поведение давно перестало меня удивлять.

Ответа Феликс не дождался, потому что Даниэла помнила первое правило, которое внушила ей Маша: не разговаривать с ним больше, чем нужно. В идеале вообще нельзя было с ним общаться, но если уж ситуация вынуждала, то следовало говорить исключительно по делу и заканчивать беседу первой. Это Даниэла и поспешила сделать: она отвернулась от него и зашла в небольшой кабинет, несколько столов в котором были завалены папками, бумагами и всякой канцелярией.

Внутри никого не было, впрочем, как и большую часть времени. Даниэла нарочно неспешно копалась в стеллаже, чтобы не выдать дрожи в руках, а Феликс стоял рядом, прислонившись к нему плечом, и молча наблюдал за её действиями. Второе правило от Маши гласило: не обращать на него внимания и не поддаваться на его провокации.

Достав нужный журнал, Даниэла всё так же медленно раскрыла его. Она неторопливо перелистывала страницы в поисках нужной, и пыталась не смотреть на Феликса даже краем глаза. Пока Даниэла изображала крайнюю сосредоточенность, он посматривал то на неё, то на стену и словно пытался собраться с мыслями, чтобы что-то сказать. Это было очень странно, потому что обычно он либо сразу высказывал всё, либо уходил на свою волну, и Даниэла ужасно хотела узнать, в чём дело. Удержаться от вопросов и не нарушить первое правило Маши ей помогла только очень сильная обида на него.

Наконец, Феликсу надоело молча наблюдать за ней, и он вытянул у неё из рук журнал. Проигнорировать такое открытое вторжение в её личное пространство у Даниэлы уже не вышло, и она невольно подняла глаза. Феликс всё так же смотрел на неё и не спешил ничего говорить, а его лицо сохраняло привычное безэмоциональное выражение. Под его внимательным взглядом Даниэла оробела, но потом собралась с силами и вспомнила третье правило от Маши: показать ему, что он её больше не волнует.

— Можешь не стараться, ничего у тебя не выйдет, — заявила она, и голос всё-таки предательски дрогнул.

— Ты что, мысли умеешь читать? Я как раз собирался тебе это сказать, — ответил Феликс и усмехнулся.

Даниэла отвернулась и подошла к столу, чтобы взять бланки заявлений, которые нужно было раздать одноклассникам, и начала копаться в бумагах с некоторой нервозностью.

— Мне, в отличие от тебя, все эти игры неинтересны, — заговорила Даниэла, — поэтому скажу прямо: я передумала и больше не люблю тебя, так что не надейся, что я буду бегать за тобой и дальше.

— Передумала до следующей перемены или до завтра? — уточнил Феликс.

— Передумала совсем. Можешь говорить, что угодно, но мне всё равно, и вообще я завтра иду на свидание. Не с тобой, как понимаешь.

Феликс метнул на неё быстрый взгляд и слегка прищурился, но она продолжала перебирать листы и не увидела этого.

— Только рассталась с парнем, и уже побежала искать нового? — жёстко спросил