Сердце ворона - Олег Яковлев

Фронт атаки растянулся на шестнадцать сторожевых башен, и к ним уже приближались пешие воины орков. Среди многоликой армии возвышались гигантские тролли, земля дрожала под копытами сотен туров, неудержимо несущаяся орда превратилась в сплошное черно-зеленое море. Людям на башнях казалось, будто это степная река вышла из берегов, и остался какой-то миг до того, как она смоет их всех своими всесокрушающими волнами. Поднимая тучи пыли, наездники на турах мчались к крепостицам.

Грышган тряхнул головой, пытаясь сосредоточиться, чтобы иметь возможность спокойно оценить происходящее на поле боя. Вождь с трудом, но все же удержал боевую ярость, начавшую помимо его воли заполнять разум сразу, как только вокруг раздались звуки битвы. Мутные образы крови, человеческого мяса и дикой пляски заточенной стали начали отступать. Он – Верховный Вождь, тот, кто ведет за собой народ, он должен сохранять ясность в голове, чтобы четко и умело руководить сражением. Взглядом, привыкшим видеть на многие мили в степи, он окинул поле боя. В большинстве своем людишки пока отсиживались за стенами высоких каменных бастионов, посылая на головы орков оперенную смерть. Его воины, как могли, прикрывались от стрел щитами, но многие сыны степей шли в бой совсем без защиты. Надо было сделать больше щитов – проскользнула мысль, но Грышган тут же пнул ее от себя. Сейчас важно оценить обстановку, а не думать о том, что упущено…

…Привычно звенит тетива. Белооперенная стрела с шелестом срывается в смертельный полет, находит цель и обрывает еще одну жизнь. Королевский лучник знает, что промахнуться невозможно – впереди зеленое бушующее море. Шаг под защиту каменного зубца, рука к колчану, достать стрелу, наложить на тетиву, шаг влево, натянуть до самого уха и отпустить. Как много раз на тренировках. Этажом выше сержант Нортен корректирует огонь, скоро должны подключиться маги. Да, орки умоются сегодня кровью у ворот заставы. Шаг под защиту зубца, рука к колчану…

Стрелы людей настигали орков столь же неумолимо, как матерый волк отбившегося от стада туренка, могучие степные воители падали в высокий ковыль с ужасающим постоянством. Кто-то захлебывался кровью из пробитого горла, дергаясь в мучительной агонии, пока не добивали свои же, у других белооперенные древки, словно лишние, совсем неуместные части тела, торчали из глазниц, выступали из груди, ног и рук. Остро отточенные наконечники разрывали плоть и внутренности, при этом еще и выжигая мясо, ведь на огромной скорости они накалялись за какие-то доли мгновения.

На левом краю поля боя ситуация складывалась несколько лучше. Там мощные всадники на турах неспешно набирали скорость и вскоре должны были врезаться в строй зачем-то вышедших в поле белокожих мечников. Грышган не мог понять этого поступка. Люди всегда были слабее орков, свою немощь они старались восполнить за счет слаженных действий, выбора удачной позиции или обходных маневров. Раз мечники вышли в поле на заведомую смерть, это могло значить только одно – подлые людишки измыслили очередную хитрость.

В центральной, восьмой по счету, башне в кресле сидел немолодой чародей в белой мантии. В руках он держал прозрачную хрустальную сферу размером с орочью голову. Время от времени маг сообщал командиру заставы все, что передавали командиры с других башен. Вильгельм Наир, хмурый ронстрадский капитан, остался на заставах за старшего после ухода тысячника Аглана. С мечом на перевязи, облаченный в начищенный до блеска кольчужный доспех, он в глубоких раздумьях склонился над расстеленной на столе картой, на которой зелеными фигурками уже были отмечены наступающие отряды врага. Таким образом, благодаря четырем магам воздуха, сотники в ключевых башнях (третьей, восьмой, одиннадцатой и четырнадцатой) могли держать связь друг с другом и координировать свои действия.

Волшебник прикрыл глаза и зашептал. Сотник взял фишку на карте и тут же подвинул ее, а сознание рисовало общую картину действий.

Орки, похоже, не ожидали серьезного отпора и глупо сунулись под стрелы и заклинания, а на правом фланге всадники на степных турах прямиком шли в ловушку Олгерда и его отчаянных рубак. Эти храбрецы не пожелали отсиживаться за стенами, ожидая сигнала отхода. Вместо этого они, согласно утвержденному перед началом сражения плану, выдвинулись, чтобы дать врагу бой за пределами заставы и проучить самоуверенных зеленокожих. Не менее безумными оказались и маги из двух самых западных бастионов, выйдя в поле вместе с воинами. Остальные королевские подданные продолжали держать укрепления, осыпая врагов стрелами и огнем. Идущие на штурм орки несли ощутимые потери, и нужно было по максимуму использовать преимущество стен…

Маг продолжал шептать, и рука еще раз передвинула фишку. Бой за юго-восточную границу Ронстрада продолжался.

Грышган дал отмашку барабанщикам, и ритм войны зазвучал по-другому. Кости выбивали из растянутой на каркасе кожи призывы к отступлению, но могучие всадники, ослепленные яростью, не услышали упреждающего рокота. Они с дикими криками устремились к таким маленьким и хлипким тварям, что посмели выступить против самых могучих воинов степи.

– Гиур! – заревел Грышган, но вожак не слышал…

Неожиданно справа от туров загорелась земля, опаляя шкуры ближайших животных и волосы их наездников, заставляя орков правого ряда смешать строй. Воздух наполнился бешеным ревом быков и полными ужаса криками орков. Такая мука звучала в этих безумных звуках, что их собратья оборачивались, с ужасом глядя, как те носятся по полю из стороны в сторону, гонимые дикой болью. Кровавые ожоги покрывали тела всадников, шкуры могучих животных также были искромсаны неугомонным огнем. Треклятые магики!!!

Но это было еще не все, что могли показать здешние колдуны…

Неожиданно для орков королевские мечники стали увеличиваться, на некоторых солдатах потрескалась одежка, они начали походить на диких зверей-перевертней. С громовым кличем: «За короля и Ронстрад!» людишки, уже ничуть не казавшиеся такими жалкими, бросились вперед.

Среди всадников-орков не было ни трусов, ни слабаков, но чем ближе подбегали люди, тем сильнее искажались лица орков страхом; огромные крутобокие быки начали пятиться и безудержно мотать головами – слепой, потусторонний ужас застилал глаза животным, и с ними не могли совладать ни тяжелые цепи, ни плетение ремней поводьев. Огромные металлические шипы-шпоры на тяжелых кованых башмаках орков рвали на куски бока туров, но те не слушались.

Верховный Вождь, глядя на происходящее, понял: определенно там что-то не так. Как и всегда, за этим наверняка стояли магики. Грышган со всей возможной быстротой повернул своего зверя и погнал его к холму, где расположилось большинство шаманов воинства степей; за ним последовало несколько его ближайших соратников, не смевших даже на миг оставлять Верховного Вождя одного. Тем временем на западном краю долины, у трех первых башен, орки, выбиваясь из последних сил, пытались успокоить своих беснующихся животных и направить их на врага…