1917. Российская империя. Падение - Эдвард Радзинский

Акилине вскоре предстоит удивительная карьера…

«Поездки по городу Русский совершал в карете Головиных, или в таксомоторах, или реже на извозчиках, нанимаемых поклонницами… Весь день появлялся с какой-нибудь из упомянутых женщин (Ден, Манчтет, Лаптинской, Головиной или Сазоновой. – Э.Р.)», – доносят агенты.

Но наконец он оставался один…

Тайная жизнь

Из показаний агентов наружного наблюдения: «Один на улице он появляется редко… Когда же это было, он отправлялся на улицу, где ходят проститутки, брал одну из них и отправлялся в гостиницу или в бани…»

«Проводя время с высокопоставленными дамами, не прекращает посещение проституток…»

«На Сенной площади… взял проститутку…»

«Заходил с женщиной в квартиру Анохиной… Анохина Федосья сдает свою квартиру для временных свиданий…»

«Распутин, гуляя по разным улицам, приставал к женщинам с гнусными предложениями, на что женщины отвечали угрозами, а некоторые даже плевали на него…»

«Отправился на Невский, взял проститутку Петрову и пошел с ней в бани…»

Очень часто фигурируют бани в этой бесконечной погоне за женским телом. Бани в Покровском, куда он водил «дамочек», бани в Петербурге, куда он водит теперь и «дамочек», и проституток…

«Семейные бани Русский посещал с женой Сазонова (43 лет)…»

«В семейные бани на Конюшенной заходил с проституткой, взятой у Полицейского моста…»

«С проституткой Анной Петровой – туда же…»

Причем проституток Распутин берет иногда несколько раз в течение дня! Эта неутомимость заботливо подчеркивается агентами.

«Заходил 2 раза в бани с невыясненной проституткой…»

«От проституток Ботвининой и Козловой… поехал к Головиным, вышел от них через 2 часа, снова взял проститутку и пошел с ней в бани…»

Отмечается при этом и странная стремительность Распутина:

«Вместе с женой коллежского секретаря Зинаидой Манчтет был в Ивановском монастыре, затем пошел на Гончарную, встретил проститутку и отправился с ней в гостиницу, где пробыл 20 минут…» В другой раз, опять же от Манчтет, у которой пробыл полтора часа, «Русский с неизвестной женщиной, возможно проституткой, заходил в дом… и через 20 минут вышел…»

«В течение 2 часов у него оставалась Мария Сазонова… после чего он взял проститутку и пошел с ней на ее квартиру… оттуда скоро вышел…»

Таковы приметы странного распутинского секса, которые зафиксировало наружное наблюдение. Но однажды неутомимым агентам удалось выяснить, что же происходило внутри – за дверью квартиры «веселой женщины». Тоже нечто странное: «Распутин купил ей две бутылки пива, сам не пил… попросил раздеться, осмотрел тело и ушел».

Мы запомним это наблюдение, как и еще одно: «Русский, когда идет один, разговаривает сам с собой, размахивает руками и хлопает себя по туловищу, чем обращает внимание прохожих».

Выйдя от очередной проститутки, он сам с собой ведет этот странный разговор…

«Истина, которая нам непонятна»

Мария Головина переписывалась со своим «возлюбленным братом» Феликсом Юсуповым, жившим тогда на берегах Альбиона – сей юный англоман получал образование в Оксфордском университете. Однако, как справедливо писал сам Юсупов, «учеба никогда не была моей сильной стороной». Он много развлекался, блестящую компанию ему составляли тогдашние оксфордские студенты – Александр Карагеоргиевич, будущий регент Югославии, будущий португальский король Мануэль и прочие титулованные джентльмены. И вся веселая компания с изумлением читала в английских газетах про скабрезные похождения «средневекового старца», столь любимого при русском дворе. Так что вскоре Головина получила насмешливое письмо от Феликса, где он вспоминал встречу с Распутиным и интересовался, почему все газеты так часто пишут о непотребстве «святого Григория».

Загадочный и возвышенный ответ Марии Феликс сохранил в своем архиве.

«14 февраля 1912… В каком бы веке ни появлялись люди, открывающие другую жизнь, их всегда будут преследовать и гнать, как всех, кто шел по стопам Христа. Вы слишком мало его знаете и видели, чтобы понять его личность и ту силу, которая им руководит, но я знаю его теперь 2 года и уверена, что он несет Крест Божий и страдает за истину, которая нам непонятна… И если Вы немного знакомы с оккультизмом, то знаете, что все великое скрывается под известной оболочкой, которая для профанов закрывает путь к истине…»

«Истина, которая нам непонятна… великое скрывается…» – так она пыталась намекнуть ему на нечто, доступное лишь посвященным.

В то время в светском обществе распространились слухи о скором возвращении молодого князя Юсупова и о предстоящем блестящем браке. И Мария начинает мечтать о скорой встрече «брата Феликса» с «отцом Григорием».

Крым… На этом райском полуострове было последнее могучее татарское ханство, здесь правили когда-то предки Юсуповых. Теперь над морем стояли дворцы великих князей, а также белый Ливадийский, принадлежавший Царской Семье, и крымский дворец Юсуповых.

В 1911 – в начале 1912 года Феликс получал в Оксфорде письма от матери, не покидавшей целебный для нее Крым. «Соседи» – так называлась в этих письмах Царская Семья – не забывали Юсуповых…

«31 мая 1911… Соседи наши переехали в Петербург. В день отъезда я получила трогательное письмо и букет лилий на прощанье…»

В день именин мать Феликса получила нежданный подарок от «Соседей».

«14 октября 1911… Вдруг Алексей (слуга. – Э.Р.) торжественно входит и докладывает: «Государь Император!» Я думала, что с моими гостями сделается «родимчик»… Я ужасно тронута этим вниманием и не ожидала такого именинного подарка… Императрица чувствует себя все неважно и не выезжает…»

Да, Аликс к ней не приехала. И дело было, видимо, не в болезни, но в тесной дружбе Зинаиды Юсуповой с Елизаветой Федоровной и в ее неприязни к «Нашему Другу». Но царь, великие княжны и наследник приезжали, и не раз, о чем радостно писала мать Феликсу, ибо эти посещения доказывали, что скоро свершится задуманное – тот самый «блестящий брак», в результате которого Юсуповы должны были породниться с Царской Семьей. Ирина (дочь великого князя Александра Михайловича и родной сестры царя Ксении) влюбилась в Феликса. И теперь Зинаида в отсутствие сына прилагала немало усилий, чтобы брак состоялся.

Впрочем, отец Ирины весьма благоволил к матери Феликса.

«Зинаида, – как писал Александр Михайлович в своих воспоминаниях, – была безумным увлечением моей ранней молодости». Великий князь никогда не забывал, как «ныло мое сердце… на Исторических балах, когда в золотом боярском кафтане я танцевал все танцы с красавицей». И Зинаида знала свою власть над ним.

«15 ноября… Еду пить чай в Ай-Тудор (имение Александра Михайловича. – Э.Р.)… Ирина была поразительно красива (дорогой комплимент в ее устах! – Э.Р.)… Родители спросили про тебя, когда ты кончаешь Оксфорд…»

Это был призыв. И Феликс стал готовиться к возвращению в Россию.

Было ли письмо царицы?

Но вернемся к тибетскому врачу. Предупрежденный о наблюдении за мужиком, Бадмаев постарался «не светиться» в полицейских донесениях. Он встречался с Распутиным на квартирах третьих лиц, что было нетрудно – ведь Бадмаев лечил «весь Петербург».

«Он произвел на меня хорошее впечатление умного, хотя и простого мужика, – показывал Бадмаев в «Том Деле». – Этот малограмотный мужик имел хорошее знание Священного Писания».

«Умный и интересный… простой мужик, необразованный, а понимает вещи лучше, чем образованные», – восторженно отзывался Бадмаев о «Нашем Друге». Но недаром впоследствии, когда Бадмаев уже сам станет его близким другом, Распутин с усмешкой скажет о нем: «Этот китаец обманет хоть самого черта».

Именно тогда, в начале дружбы с Распутиным, Бадмаев передал в Думу… антираспутинское сочинение Илиодора «Гришка»! В этом памфлете (который лег впоследствии в основу знаменитой книги Илиодора «Святой черт») настоящей «бомбой» были похищенные у Распутина письма великих княжон и царицы. Послания девочек особого интереса не представляли, но письмо Аликс…

«Возлюбленный мой и незабвенный учитель, спаситель и наставник, – писала Государыня всея Руси, – как томительно мне без тебя… Я только тогда душой покойна, отдыхаю, когда ты, учитель, сидишь около меня, а я целую твои руки и голову свою склоняю на твои блаженные плечи. О, как легко мне тогда бывает! Тогда я желаю одного: заснуть, заснуть навеки на твоих плечах, в твоих объятиях. О, какое счастье даже чувствовать одно твое присутствие около меня… Где ты есть? Куда ты улетел? А мне так тяжело, такая тоска на сердце… Только ты, наставник мой возлюбленный, не говори Ане о моих страданиях. Без тебя Аня добрая, она хорошая, она меня любит, но ты не открывай ей моего горя. Скоро ли ты будешь опять около меня? Скорей приезжай. Я жду тебя и мучаюсь по тебе. Прошу твоего святого благословения и целую твои блаженные руки. Вовеки любящая тебя М<ама>».