Нечаянная любовь - Элизабет Деланси

— Зависит от того, как посмотреть и чьими глазами. Считаю такую оплату вполне приемлемой за честную работу, — он посмотрел на управляющего скептически. — Не волнуйтесь, Хьюз. Я не собираюсь вас похищать!

— Вы крепкий орешек, Бут. Умеете получать свое, не особо, перетруждаясь!

— Об этом вы тоже прочитали в журнале? — поинтересовался молодой человек, неторопливо отхлебывая кофе.

— Завышение проб на ничего не стоящих участках. Хищническая разработка. Мошенничество, Шулерство… Я слышал, что в горняцких лагерях Айдахо вы были королем игры на деньги!

— Айдахо — рай для мошенников. Профессиональный шулер может сколотить там целое состояние!

— Всем в Стайлзе известно, что вы — любитель перестрелок…

— Да, в свое время прихлопнул немало мух. Так что лучше сразу же вызвать начальника полицейского участка!

«Боже Всемогущий! — думал Гилберт. — Хьюз вынюхивает и ходит вокруг меня, как лиса, учуявшая петуха. Черт возьми, как он обо всем узнал?»

— Нам не нужны неприятности в городе.

— Я не собираюсь совершать что-нибудь неприятное, — когда он говорил с всезнайкой Хьюзом, его по какой-то причине начала подводить грамматика.

— Какие у вас намерения относительно миссис Меткалф?

Гилберт положил вилку. Как он сразу не догадался? Этот мешок с отрубями имеет виды на Джулию… От такой мысли Гилберту стало не по себе.

— Это вас не касается!

Хьюз, не мигая, пристально смотрел в глаза Гилберту. И походил на свинью, собирающуюся сожрать новорожденного поросенка.

— А мне кажется, что касается.

— Разве? — молодой человек откинулся на спинку стула и сунул в рот зубочистку. — Ну, если так. Я убираю ее дом. Мне еще необходимо починить ставни. Потом я собираюсь сорвать поцелуй и убежать с ее деньгами!

Хьюз злобно прищурился.

— Слушай, подонок. Миссис Меткалф — порядочная женщина. А если тебе нужно переспать с кем-нибудь, отправляйся на Ту Майл-Роуд в публичный дом миссис Лавинии. Это будет тебе стоить два доллара. Или три, если захочешь чего-нибудь необычного!

У Гилберта зачесались руки. Он почувствовал, как в воздухе запахло жареным, вернее, порохом…

— Мистер, позвольте вам кое-что сказать, — медленно начал он. — Если речь идет о том, с кем бы мне переспать, то миссис Меткалф меня вполне удовлетворяет. И это не будет стоить мне ни цента. Еще и обед впридачу!

Он был сам поражен тем, что у него вырвались такие слова. Лицо Хьюза потемнело, мышцы на шее напряглись. Прежде, чем молодой человек успел отшатнуться, Хьюз перегнулся через стол и, схватив его за рубашку, Дернул вверх. Удержавшись на месте, Гилберт попытался просунуть руки под цепкие пальцы Гарлана, разжать железную хватку. Он с силой оттолкнул от себя Хьюза. Тот попятился и упал, увлекая за собой стул.

В переполненном кафе стало тихо. Посетители стоически выслушали ругательства управляющего. Ни один эпитет не пропал втуне, каждое бранное слово в адрес Гилберта было услышано. Поднявшись на ноги, Хьюз, казалось, вот-вот лопнет от ярости. На рассвирепевшее лицо сосульками свисали напомаженные волосы.

— Ты, сукин сын! Тебя повесят!

Гилберт достал из кармана несколько монет и бросил на стол.

— Полегче, дружок. А то я могу подумать, что ты мне угрожаешь…

Взяв пальто, шляпу и, не глядя по сторонам, он вышел из кафе.

Однако, не пройдя по улице и десяти футов, он почувствовал себя неважно. Он помнил гадкие слова, сказанные о Джулии. В душе таилась надежда, что она ничего не узнает. Хьюз не расскажет. Во всяком случае, не станет повторять его слова. Хотя, наверняка, сообщит что Гилберт описал их взаимоотношения в достаточно скабрезных выражениях…

Чем больше он думал об этом, тем на душе становилось хуже. Потом он пришел к решению, что единственный способ забыть о происшествии в кафе — успокоить себя и свою совесть стаканчиком виски и парой сигарет. Игра в карты тоже благотворно влияет на настроение! Он был уже у дверей «Бон Тона», когда кто-то окликнул его.

Оглянувшись, увидел, что по тротуару спешит Барнет Кейди, размахивая руками и придерживая котелок, чтобы он не слетел случайно с лысой головы. От быстрой ходьбы развевались полы черного длинного пиджака. По выражению лица адвоката было понятно, что ему уже известно о сцене в кафе. Барнет схватил Гилберта за руку.

— Необходимо поговорить с тобой!

Оттого, что перед ним стоял рассерженный Барнет Кейди, которого считали самым добрым, безобидным и честным человеком в городе, Гилберту стало еще хуже. Барнет Кейди был самым уважаемым жителем Стайлза после доктора Меткалфа. И так же, как доктор, видел Гиба насквозь. Мог предсказать все его неубедительные оправдания и объяснения!

— Поговорим в конторе, — твердо сказал Барнет. Гилберт покорно поплелся за адвокатом мимо тюрьму, мимо бакалеи Блюма. Они не произнесли ни слова. И наконец, остановились перед стеклянной дверью с табличкой. На табличке было написано золотыми буквами: «Барнет Кейди, эксвайр[10], адвокат».

Барнет распахнул дверь. Мужчины вошли в контору. Бросив шляпу на вешалку, адвокат пригласил молодою человека, и тот неохотно прошел через скудно обставленную, небольшую комнату в кабинет.

В кабинете стоял длинный стол и шесть стульев.

— Садись!

Это был, скорее, приказ, чем приглашение. Гилберт покорно сел.

— Как Дотти? — спросил он, пытаясь оттянуть неизбежный разговор.

Барнет откинулся на спинку стула, положил ногу на ногу. Изможденное лицо с заостренными чертами, казалось, окаменело от злости.

— Дотти чувствует себя хорошо. Но теперь ты у нее в немилости.

Такими словами Барнет задел Гилберта за живое. Потому что Дотти Кейди ему всегда нравилась — она была не такая чопорная, как другие городские дамы.

— Я узнал, что ты говорил оскорбительные слова в адрес миссис Меткалф?..

— Тебе об этом сказал Хьюз? — поежился Гилберт.

— Сейчас мы говорим не о Гарлане. Речь идет о тебе.

— Черт возьми, Барнет, пойми, у меня случайно вырвалось. Я очень уважаю миссис Меткалф. И никогда бы не произнес таких слов, если бы Хьюз меня не спровоцировал!

— Что ты сказал? Конкретно.

Гилберту хотелось провалиться сквозь землю. Он был бы рад, на худой конец, провалиться хотя бы в кресло. Но кресло оказалось недостаточно глубоким…

— Я не говорил ничего такого. Все только подразумевалось…

Барнет отбивал пальцами по столу дробь. Ритмичный стук звучал, словно траурная музыка. Траурный марш на похоронах Гилберта Бута.

— Что конкретно ты подразумевал, если не секрет?

Взгляд Гилберта блуждал по комнате. Молодой человек раздумывал, как лучше ответить адвокату, и принялся пристально разглядывать потолок.