Неистребимый. Трилогия - Сергей Зайцев

Мерцающее лезвие приблизилось к моему лицу.

— У нас есть немного времени, Никс, чтобы заняться непосредственно тобой, — мягко промурлыкал Нкот.

— О чем ты говоришь? — Я нервно сглотнул подступивший к горлу комок, не сводя глаз с его Клинка и больше думая о том, что с минуты на минуту должен появиться Дос Пламя.

— О, на этот счет не беспокойся, — заверил чужой. — Дос не любит приступать к делам, как следует их не спланировав. Тем более что в первую очередь он попробует взяться за меня, а вас он прикончит уже попутно. А теперь мне необходимо прикоснуться к тебе Клинком, Никс, только прикоснуться, и ты вспомнишь кое-что небезынтересное для себя — для своего же блага. Я мог бы сделать это и без предупреждения, ты бы ничего не заметил, но предпочитаю так… Мы ведь должны уважать друг друга, верно?

— Все в порядке, — ободряюще шепнул сбоку Целитель. — Доверься ему.

Но мне происходящее нравилось все меньше и меньше. Вкрадчивый тон Нкота, сверкающий Клинок у лица, непонятные намеки… Я инстинктивно ощущал опасность.

— Ну нет, ребята, в ваши игры я больше не играю… — Голос дрогнул, и я умолк, лихорадочно соображая, как мне удрать от двоих чужих, обступивших меня с двух сторон. Но ничего придумать не успел.

Клинок сверкнул и… вонзился мне в лоб. Мир перед глазами качнулся, неведомый ток пронзил с головы до ног, словно удар молнии, и… И все как-то изменилось. Словно прикосновение Клинка Нкота сработало как пароль, допустив сознание к закрытым шептуном-дорриксом участкам памяти…

Я вспомнил…

Я вспомнил, и меня прошиб холодный пот, а ноги враз ослабели. Удар судьбы был так жесток и внезапен, что перенести его безболезненно я не смог. Он меня оглушил. Потому что я вспомнил, что мне осталось жить чуть больше суток.

— В чем дело, Никс? — голос Целителя донесся словно из бездонного колодца.

— Я обречен, Целитель, — убито пробормотал я. — Все мои планы лишь пустой звук. На Шелте нет гипертрансляторов, и единственным шансом на спасение для меня был космопорт… И корабль… Какой-нибудь корабль, способный доставить на цивилизованную планету. Но этот шанс истек вчера. За сутки я не смогу добраться до ближайшей планеты с гипертранслятором, даже если корабль опустится передо мной прямо сейчас. Поэтому Почтовая Корпорация меня уничтожит…

— Не стоит так убиваться, Никс, вовсе не для этого я вернул тебе память, — Нкот произнес это без обычной насмешки. — Я избавлю тебя от спящего попутчика. Прямо сейчас, пока у меня есть излишек времени. — Серая кисть скользнула к моей голове, но я отпрянул, не позволив к себе прикоснуться еще раз.

— Нет, Нкот, у тебя ничего не получится. Если бы все так было просто, я отсек бы заряд вместе с ухом, не колеблясь ни секунды. Но он напрямую связан нейронитью с моим мозгом, и как только эта связь прервется, произойдет взрыв. Даже если мне остался час, я хочу прожить отпущенное время.

Целитель удивленно присвистнул, сообразив наконец что к чему:

— Ну и дела, Никс. Кто бы мог подумать, что ты ходячая бомба.

Я смотрел на него пустым взглядом, а в голову упрямо лезла картина годичной давности: в испытательной комнате Корпорации, перед первой отправкой в рейс, мне был продемонстрирован взрыв вживляемого в ухо страховщика на биоманекене — для наглядности наказания в случае нарушения правил. Служащий нажал кнопку на пульте, биоманекен едва заметно вздрогнул, и… казалось, ничего не произошло. Но когда его искусственный череп распилили надвое лазерным резаком, то оказалось, что от его «мозга» не осталось даже пыли. Потом мне долго и подробно объясняли, что примененный заряд формирует специфическое силовое поле строго заданного радиуса действия и что предусмотрены подобные предосторожности ради окружающих — никто не должен пострадать в случае наказания посыльного. Тогда я твердо решил, что меня это никогда не коснется. А сейчас я пребывал в настоящем шоке…

…Из которого меня выдернул раскатистый звук двигателей, раздавшийся под аркой. Краем глаза я заметил вынырнувший из-за угла с площади трассер. Я отвлекся, и в тот же момент Нкот вцепился мне в ухо своими когтями, вцепился железной хваткой. Я рванулся, пытаясь освободиться, но тщетно. Прикосновение чужого мгновенно околдовало тело, одев его в рубашку оцепенения.

— Больше нет времени на болтовню, Никс, — музыкальный голос Нкота враз растерял обертоны, придававшие ему очарование, и его слепящий взгляд зеленых глаз погрузился в меня, затмив все остальное вокруг. — Успокойся, — прозвучало уже в голове. — Я не причиню тебе вреда.

Что-то скользнуло мне внутрь… Чужой… он был во мне… Мое внутреннее мироощущение понеслось как бешеное, а мир снаружи словно споткнулся, замедлил бег, почти остановился… Смутная мысль о том, что подобное ощущение сопровождало гибель Кенгша, растянулась, казалось, до бесконечности… Рокот надвигающегося из проезда трассера тоже увяз в чем-то невидимом и приглушился, клубы пыли, поднятые воздушной подушкой, замерли над ним, словно гротескные фигуры оживших демонов. Пальцы чужого тянули вживленный заряд сквозь плоть к краю мочки, и он послушно шел, не встречая никакого сопротивления. Боли не было, было лишь ощущение свободно раздвигающейся ткани, пропускающей заряд и нейронить…

До меня вдруг дошло, что Нкот собирается сделать. Дошло, почему он так медлил, затягивая этот опасный разговор рядом с аркой. А он просто использовал меня. Выжидал, чтобы сделать ход наверняка. Я не знал, как сработает высвобожденный заряд, но, что он сработает, сомневаться не приходилось. Но кроме Доса в машине была и Нори! Стоит ему промахнуться, и…

Яростный крик застрял в горле. Я напряг всю свою волю, пытаясь сбросить наведенное оцепенение, не дать Нкоту завершить начатое. Но опоздал. Опоздал!

Трассер был уже рядом, еще пару метров — и он вырвется из проезда под небо Шелты, а спящий попутчик в стальных паучьих пальцах был уже занесен для броска, чтобы проснуться единственный раз в своей жизни. Кисть плавной дугой скользнула перед лицом Нкота… и скрылась у него под плащом.

Я глазам своим не поверил.

Все, отрешенно мелькнуло в голове, накрылся наш чужой. Тихая невзрачная смерть. Мгновенная, без страданий. Короткий бесшумный взрыв — и часть его плоти осядет мирной пылью на грязной мостовой…

Потом с тем же отмороженным спокойствием я сообразил, что время, необходимое для взрыва, уже миновало, а он все еще жив. Едва эта мысль возникла у меня в голове, как это ненавистное, пожирающее нервы оцепенение исчезло, и я на всякий случай отскочил в сторону, все еще веря, если и не умом, то трусливым телом, что вот сейчас…