Дуди Дуби Ду - Андрей Остроумов

— Наш человек, — указав на Арсения, сказал майор оперу, когда тот прибыл, — лепила бывший из госпиталя нашего. Меня как-то на ноги поднимал. Можешь идти работать… А отпечатки твои, — обратился Рюмкин к Арсению, — я вытащу, если они еще в картотеку ЗИЦ не ушли. Вот мой телефон. — Майор на клочке бумажки записал номер и протянул бывшему подозреваемому: — Звони, если что.

Что такое ЗИЦ и можно ли стопудово доверять майору, Арсений не знал, но от сердца все равно отлегло. Хотелось верить, что отпечатки майор вытащит. В жизни всякое бывает, мало ли где еще наследить придется… В то время в милиции творился полный беспредел, многие занимались крышеванием, зарабатыванием денег на стороне, в кадрах была ужасная текучка, и Арсений утвердил себя в мысли, что раз причастности к содеянному он не имеет, то и на кой черт конторе его пальцы. Есть более важные, приносящие доход листы. В отделении бумажек миллион, а сейф один — чего зазря его захламлять…

Милиционеров Арсений не любил. Одно дело лечить, когда они тихо, без погон, немощные лежат в своих люльках. Или пить с ними водку — это еще куда ни шло. А вот когда они здоровы, полны злости и видят во всех людях преступников — тут уж мил не будешь. Поэтому на всякий случай Арсений внес номер майора в память своего телефона и покинул отделение с надеждой больше сюда не попадать.

…Как впоследствии и произошло, новая работа оказалась такой, что поневоле контактировать с органами пришлось еще не раз. Буквально через неделю в пять утра в квартиру Арсения позвонили. Двое крепких мужичков в штатском, сунув ему под нос какое-то удостоверение с гербом, вошли на кухню, уселись на табуретки и предъявили для опознания три бумаги. Одна из них была ксерокопией сметы Арсения с оторванным сверху адресом заказчика, вторая — цирковой плакат, на котором злоумышленник был изображен на фоне леопардов с большим удавом в обнимку, на третьей фотографии злодей размахивал флагом на каком-то митинге в поддержку компартии. Сыщиков интересовал адрес, по которому выполнялись работы.

Казенные люди очень нервничали и просили хоть что-нибудь вспомнить по смете о заказчике. Они даже раскрыли свои карты, сказав Арсению, что злодей, изображенный на фото, на совместной пьянке украл у них табельный ствол и теперь разгуливает с ним по городу. Как Арсений ни напрягал мозги, вспомнить адрес он не мог: квартира была стандартная, каких было уже переделано большое количество. Самого же злодея, который очень напоминал Алешу Воробьева, Арсений, обладающий хорошей памятью на лица, не помнил, хоть убей.

Посетители в расстроенных чувствах оставили ксерокопию сметы, свою визитку и очень попросили позвонить, если Арсений вдруг чего вспомнит.

Семью программиста, окончательно проснувшись, он вспомнил через пару часов. Сдавать ее Арсений не стал по многим причинам. Люди они были замечательные: красавица хозяйка кормила его вкусными бутербродами, детишки помогали таскать цемент на восьмой этаж, когда сломался лифт, и рассчитались заказчики по совести. Пусть менты сами свою работу делают. Нечего людей будить в пять утра. А как смета попала к злодею, было не суть важно, наверно случайно, да и не верилось, что между такими прекрасными людьми и злодеем из цирка существует какая-то криминальная связь.

По какому-то случайному стечению обстоятельств в том же районе, подконтрольном пятидесятому отделению милиции, пострадал Коля Йогнутый. В пятницу вечером, когда бригада уже собралась расходиться с планового собрания на его квартире, явился весь трясущийся от страха и негодования Коля и рассказал о том, что несколько часов назад его чуть не убили люди в масках. Но самым обидным и несправедливым было то, что они забрали у него любимую немецкую отвертку из набора инструментов, подаренного ему на день рождения Маратом Васильевичем. Когда наконец потерпевший мог адекватно отвечать на вопросы, он рассказал следующее. В одной из квартир Коля под тихую музыку Бона Джови устанавливал унитаз, хозяйка на кухне готовила ужин для своей семьи, и ничто не предвещало беды. Раздался звонок в дверь. Дама пошла открывать. Потом послышалась какая-то подозрительная возня, шум падающего тела, на который Коля и вышел из туалета, чтобы посмотреть, что случилось, и предложить в случае надобности свою помощь. В комнате ему быстро приставили к голове пистолет с глушителем, поинтересовались, кто таков, забрали любимую отвертку и вместе с хозяйкой приковали наручниками к батарее.

Через два часа пришел хозяин, потом приехала следственная группа во главе с Рюмкиным, и через некоторое время Колю отпустили. Но уходить он никуда не собирался. Он настолько допек оперов просьбой быстрее найти его отвертку, что те даже помогли ему установить унитаз и, применив силу, подвезли на воронке к ближайшей станции метро, лишь бы поскорей от него избавиться. Хорошо, что хоть Бона Джови не украли, а то Коля, по его словам, заночевал бы прямо у них в отделении.

На следующий день Коля на работу не вышел. Он явился в кабинет к Рюмкину и принес полароидную фотографию, на которой был запечатлен в рабочей одежде с любимой отверткой в руках. Снимок этот подарил Коле Конго, когда опробовал только что купленный фотоаппарат. Фотография, по которой Рюмкин должен был опознать и найти похищенный инструмент, очень ему понравилась. Сыщик повертел ее в руках и повесил на стенку рядом с портретом Мао, подаренным ему делегацией китайских милиционеров, недавно приезжавшей в Москву для обмена опытом, по соседству с портретами находящихся в розыске злодеев и неопознанных трупов. Майор пообещал Коле в ближайшее время обезвредить банду, строго ее наказать и вернуть владельцу нагло похищенный инструмент, за что Коля сердечно поблагодарил милиционера и в знак благодарности подарил ему специально переписанную для этих целей кассету любимого исполнителя.

Когда посетитель ушел, Рюмкин сунул в магнитофон кассету, вызвал к себе опера Иванченкова, показал фотографию и велел, привлекши к работе агентуру, где угодно найти и купить точно такую же, как на фотографии, отвертку, иначе покоя в отделении не будет никому. Потом он вытащил из магнитофона кассету и приказал подчиненному записать на нее последний альбом Анжелики Варум для своих детей.

На следующий день Иванченков выполнил приказ. Рюмкин торжественно вручил Коле отвертку и, с облегчением вздохнув, выпроводил его за дверь. Еще через пять дней майор обезвредил банду. Среди похищенного добра нашлась Колина отвертка. Рюмкин повертел ее в руках и положил в стол на память.

Интенсивная терапия

На семейном совете в кухне Самцова дома между ним, бомжем дядей Геной и Будякиным состоялся серьезный разговор. Забыв старые обиды и объединив умственные усилия с целью помочь дорогой жене, любовнице и хозяйке, чокнувшись за удачу, мужики стали ворочать мозгами, как все-таки вытащить Веронику с того света, вернуть любовь и уважение к своей душе и заставить и впредь радоваться жизни.

Решили действовать методом от обратного. Раз Вероника так хочет уйти из жизни, может быть, стоит сделать вид, что все родные и близкие ей люди только и желают увидеть ее в красивом лакированном гробу, в белых ботфортах, с бриллиантами в ушах, такую же красивую, как при жизни, и одетую по последней моде. Внесли предложение, по очереди ходить к Веронике в палату, делиться соображениями по организации похорон, узнавать ее мнение по поводу места на кладбище, памятника, оградки и растительности на могилке. Даже Андрюшу привлекли. Позвали парня, объяснили, что к чему, втолковали, что маме при встрече сказать. Выработали основную стратегию и, выпив на посошок, разошлись, напоследок договорившись корректировать свои действия по обстоятельствам.

Первым к Веронике пошел Самец. Он принес жене лучшие платья из ее гардероба, последний номер глянцевого журнала «Вог» с летней коллекцией женской одежды и попросил Веронику подобрать, в чем бы она желала быть похоронена — в старой одежде из своего гардероба или необходимо приобрести к погребению что-либо новенькое. Услышав такие слова, Вероника слегка оживилась и внимательно посмотрела на мужа. Она перевернулась на бок, превозмогая боль в треснувших ребрах и поврежденных внутренних органах, оперлась головой на руку и стала с интересом перелистывать модный журнал, слюнявя палец бледным языком с белым налетом. Она поблагодарила Самца за фрукты, которые он оставил на прикроватной тумбочке, попросила забрать старые наряды домой и в следующее посещение принести еще пару журналов, с помощью которых обещала выбрать себе погребальный кутюр.

Под вечер явился дядя Гена со знакомым священником отцом Варфоломеем из церкви Всех Святых во Всехсвятском. Священник спросил, крещеная ли Вероника, желает ли она быть отпетой в их храме на Войковской, велел молиться за жизнь вечную.