Исетская Академия. Дневники мертвеца (СИ) - Анна Левин

доложил один информатор из Академии. Я был удивлен, но в искренность этого союзника верю. Не перебивайте, мадмуазель, вы скоро познакомитесь. А пока что дайте мне объясниться. Итак, парень сказал, что вы прятали рукопись мертвеца в том тайнике, а потом Онежский обыскал вашу комнату, и нашел посылку с запиской, якобы написанной мною. Понимаете, к чему я клоню?

— Нет, — честно ответила Соланж.

— Я не писал никакой записки! Вы отдали все дневники, которые нашли, и не скрывали ничего от ректора, я уверен в вашей порядочности. И мы с вами не состояли в сговоре, я не приказывал вам отправлять рукопись по неверным адресам. Значит, кто-то подделал мой подчерк, и весьма искусно, раз даже Дмитрий обманулся.

— Боже милостивый! — воскликнула парижанка. — Предатель от вашего имени писал записки Борису Бравадину!

— Уверен, так и было. Поэтому студент ничего не заподозрил, ибо знал мой подчерк. Но это я понял слишком поздно, когда сбежал из темницы. Меня преследовали, я скитался, прятался, едва оторвался от погони, и был почти при смерти. Если бы не доброта Данары…

Казашка улыбнулась.

— Мы всегда помогаем людям, попавшим в беду.

— Я попросил ее найти вас на ярмарке, и передать амулет, а, когда нам стало известно о вашем заключении под стражу, мы подкараулили конвой, доставлявший вас к железнодорожной станции, и напали. Вот, кстати, амулет, — смущенно сказал Бунин, вытаскивая из кармана талисман.

— Спасибо вам большое! Я так виновата перед вами!

— Ну что вы, мадмуазель, перестаньте!

— О нет, позвольте же мне справедливо осудить себя! Я подозревала вас, и не соотнесла все неточности в обвинениях, хотя могла бы.

Мужчина взял ее за руку.

— Это не ваша война, мадмуазель. Вы не должны были столкнуться с этим злом, и из-за наших ошибок вы больше всех пострадали.

Воспоминания перенесли ее в острог, в красках оживляя перенесенные ею пытки. И снова она осознала, что рядом нет Гастона.

— Господин Бунин, так где мой фамильяр? Почему он не со мной?

— Потому что мы его не нашли.

— Что? — вскричала Ланж, подскакивая на постели.

— Успокойтесь, вам нельзя вставать.

Бунин с Данарой вдвоем пытались уложить девушку, пока она изо всех сил сопротивлялась, крича и угрожая всем на свете. Она действительно готова была немедленно мчаться в острог за Гастоном, но сама не поняла, как оказалась рыдающей в объятьях бывшего декана.

— Прошу вас, не стоит так реагировать, — успокаивал он. — Я уверен, с ним все в порядке. Его не было тогда с вами, видимо, его перевозили отдельно. Мы пытались найти Гастона, но безрезультатно.

Фамильяр Бунина — рыжий кот с разорванным ухом — тыкался пушистой головой в Соланж, словно подбадривая, и она успокоилась лишь тогда, когда пообещала себе найти Гастона живым или мертвым. В последнем случае она отомстит всем причастным, и не побрезгует даже темными заклинаниями. На войне как на войне!

— Теперь у нас остался неразрешенным один вопрос! — сказала она, придя в себя. — Кто на самом деле предатель?

— Нужно это выяснить, иначе нам с вами никогда не удастся обелить наши имена, а я не хочу закончить свою жизнь в бегах.

Глава сорок шестая, рассказывающая о тонкой разнице между спасением и похищением

18 января 1831 года по Арагонскому календарю

Мохнатая мордочка Эно была первым, что увидел Гастон, когда открыл глаза. Он подумал, что попал не в забытье, куда отправлялись после смерти все фамильяры, а в рай, однако рядом с черным котом появилось лицо ректора, и тогда Гастон понял, что ошибся с преждевременными выводами.

— Ты жив! Слава Богу! — взволнованно сказал Онежский. — Где Соланж? Ты помнишь, куда делать твоя хозяйка?

— Подожди, Митя, он еще слишком слаб, — шипел Эно.

— Соланж в беде, мы должны найти ее, пока не стало слишком поздно.

— Фамильяр прав, — вмешался третий присутствующий, и Гастон с трудом опознал графа Сухтелена.

— Да как вы не понимаете! — кричал Дмитрий. — Ее уже несколько недель никто не видел! Вдруг ее вывезли в Париж, или схватили мертвецы? Бунин-то на свободе, и его подручные Герцог и Окская. Они могли сдать ее Маре.

Губернатор попытался его вразумить.

— Епископ был в такой ярости, что я готов поверить в искренность его злости. Девушка ускользнула от них, об этом можно не беспокоиться. А вот если она в руках мертвецов… Не думаю, что ей причинят вред. Бунин знает о ее ценности для тебя, и скорее станет использовать как рычаг давления. Она жива, поверь мне.

— Так почему Бунин до сих пор не объявился с требованиями? — со смесью гнева и надежды спросил Дмитрий.

И Сухтелен не подвел:

— Выжидает момента, но с этим мы разберемся. Главное — что она далеко от церковников.

Гастон глухо заскулил.

— Тебе больно? Где? — тут же всполошился Эно.

— Ланж, моя Ланж, — заплакал фамильяр. — Почему я здесь один?

Губернатор присел с ним рядом, с жалостью рассматривая пса. Когда его нашли, его лапы были переломаны, все тело изодрано, и Сухтелен сдерживал свою ярость как мог, видя, что сотворили с фамильяром на территории его губернии. Конечно, в тюрьмах порой применяли запрещенные методы, да и проблем с местами заключения было навалом, но использовать столь жестокие пытки на женщине и ее фамильяре было событием из ряда вон выходящим.

Он едва не пинками выгнал французского епископа из Оренбургской губернии, игнорируя проклятия и угрозы, но к тому времени парижанка уже исчезла, а ситуация с ее фамильяром вызывала смутные подозрения. Епископ высокомерно заверил, что Гастон пропал вместе со своей хозяйкой, но граф не был дураком, и выяснил, что их содержали раздельно, и во Францию также собирались доставить разными путями. На момент, когда мадмуазель Ганьон исчезла, ее фамильяра еще не вывезли из Илецкого острога, соответственно, Гастон по-прежнему находился в руках епископа, и губернатор решил любой ценой его вызволить.

Эта затея была рискованной, тем более он и так изрядно испортил отношения с французским представителем, и не хотел чернить репутацию еще больше. Единственным выходом стало похищение, и Сухтелен расхохотался, подумав, что за последнее время все перевернулось с ног на голову, и он уже не знал, кто предатель, а кто друг. Вроде бы Ганьон обвинили в убийстве, а теперь он рисковал своей графской честью ради спасения ее фамильяра. Да и была ли она виновна…

Тогда все казалось очевидным, но чем больше он об этом деле думал, тем больше видел странностей. Выслушать бы девушку, ее версию событий, но она бесследно исчезла, и, если Ганьон окажется невиновной, получится, что они, мужчины,