Зима в горах - Джон Уэйн

— Привет, — сказал он.

Она безмятежно посмотрела на него.

— Привет. Чем могу быть вам полезна?

— У меня к вам дело, не имеющее отношения к гостинице, — сказал он. — Личное дело.

Она продолжала смотреть на него все с тем же безмятежным выражением лица — без удивления и без вызова.

— Не могли бы вы мне подсказать, — продолжал Роджер, — куда здесь люди ходят, когда хотят хорошо провести вечер? Вкусно поесть, выпить хорошего вина, быть может, послушать оркестр. — Следовало ли ему добавить: «Посмотреть ревю»? Или же это было бы слишком явным намеком?

Она отнеслась к его словам, как к весьма обычному вопросу постояльца.

— Ну, все зависит от того, далеко ли вы готовы поехать.

— Куда угодно, лишь бы успеть сгонять на машине туда и обратно за вечер. — Или, может быть, она думает, что он разъезжает всюду на велосипеде? Или ездит только в такие места, куда ходит автобус Гэрета?

— Ну, ближайшее приличное место находится на Энглси. Там можно хорошо поужинать, у них хороший выбор вин и небольшая площадка для танцев.

— Вы там бывали?

— Да, — сказала она откровенно.

— Вы считаете, что это лучшее место, скажем, в пределах тридцати пяти миль?

— Да.

— А вы бы не поехали туда со мной как-нибудь вечером?

Ну вот, он и сказал это.

Райаннон посмотрела на него, как бы решая, что ответить. Ее большие темные глаза пробежали по лицу Роджера, словно она впервые по-настоящему увидела его. Да, собственно, так оно и было, поскольку он впервые предстал перед ней для обозрения, как нечто заслуживающее внимания.

Она открыла рот, намереваясь что-то сказать, но прежде чем слова слетели у нее с языка, внимание ее было отвлечено внезапно появившимся полноватым блондином, который стремительно подошел к стойке, перегнулся через нее и сказал:

— Добрый вечер, красотка!

Райаннон взглянула на него с почти неприкрытой антипатией. Роджеру, стоявшему так, что он видел оба лица в профиль, показалось, что молодой человек держится с какой-то поистине невиданной наглостью, сразу вызвавшей отчаянное противодействие в Райаннон. Что до него самого, то Роджер мгновенно невзлюбил молодого человека. И дело было не в том, что его возмутило это вмешательство в их разговор в самый решающий момент. В конце концов ведь молодой человек едва ли мог знать, что они как раз подошли к самому важному. Скорее неприязнь Роджера объяснялась тем, что все в пришельце дышало какой-то жирной наглостью. Его желтоватые волосы, зачесанные назад, волной вздымались надо лбом, а над ушами были зализаны, как перья утки. Голос у него был высокий и какой-то маслянистый, в полном соответствии с его изнеженной и рыхлой внешностью. Но самым мерзким была походка. Он словно плыл, рассекая плечами воздух, готовый отбросить в сторону всякого, кто окажется недостаточно хорошо защищенным и с кем, следовательно, можно так обойтись. Легко было представить себе, что он шутки ради может, не задумываясь, столкнуть в канаву слепца.

Глядя прямо в глаза Райаннон, молодой человек пригнулся к ней ближе и, совершенно не обращая внимания на Роджера, сказал:

— Все в порядке насчет двадцать первого?

— Нет, не в порядке.

— Скверно. А я надеялся, что к этому времени все уже будет улажено.

Райаннон слезла с высокого стула и, расставив ноги, как бы для большей устойчивости, посмотрела на него в в упор.

— У вас нет ни малейших оснований на что-либо надеяться. Я ведь уже сказала вам, когда вы меня спрашивали, что все номера у нас заняты.

— Мой отец разговаривал с мистером Ивенсом, и тот сказал, что постарается отделаться от кого-нибудь из гостей.

— Возможно, он и пытался, — решительно заявила Райаннон, — но у него ничего не вышло. Все заказы на номера записаны в книге. А книга находится у меня. Если вы хотите именно сегодня собрать гостей, вам придется сделать это где-то в другом месте.

— Скверно, — повторил молодой человек. — Может быть, нам все-таки лучше снова потолковать с мистером Ивенсом.

— Мистер Ивенс ничего не сможет для вас сделать, — сказала она и отвернулась.

— Ну, что вы, он многое может сделать, — сказал молодой человек, — если хочет, чтоб и ему оказывали услуги. А все этого хотят, не так ли?

Она не ответила. Он потоптался на месте, словно собираясь еще что-то добавить, но она нагнулась и принялась что-то искать на полке под стойкой, тем самым как бы подводя черту под их разговором. Поняв, что наглостью тут ничего не добьешься, молодой человек ринулся прочь.

Райаннон медленно выпрямилась и застыла, глядя жестким взглядом в пустоту. От гнева ее обычно смуглая кожа стала пунцовой, но краска тут же начала сбегать — сначала с шеи, потом с лица. Дольше всего два ярких пятна горели на ее щеках. Она, казалось, совершенно забыла о существовании Роджера, и он, чувствуя, что в этой деликатной ситуации не надо нарушать ход ее мыслей, стоял и молчал. Наконец она повернулась к нему и сказала:

— Не может же отель создать комнату из воздуха.

— Нет, — сказал Роджер.

— Он считает, что стоит ему захотеть и все к его услугам, — сказала она с неожиданной злобой. — Вот в чем его беда.

— А чего он хочет? Я имею в виду — в данный момент, — осторожно добавил Роджер.

— Ему сегодня исполнился двадцать один год. И они хотят устроить шумный праздник и потратить кучу денег. Чтобы все в Карвенае знали, сколько они истратили. Вот почему они хотят устроить это здесь, в самом центре города, а не где-нибудь в другом месте, в нескольких милях отсюда, где все, однако, будет так же хорошо. Он не удосужился зайти к нам заранее и зарезервировать номер — явился слишком поздно. У нас все уже было занято. Но он считает, что это мелочь. — Внезапно ей стало досадно и неприятно оттого, что она столько всего наговорила, и она излила свою досаду на Роджера: — Вы еще о чем-то хотели спросить?

— Вы мне так и не ответили, — мягко напомнил Роджер, — согласны ли вы провести со мной вечер в этом ресторане на Энглси?

— Да, да, — торопливо сказала она, словно ей не хотелось прибавлять к разным заботам еще и эту. — Я поеду. — И уткнувшись в свои книги, принялась переворачивать страницы, делая вид, будто страшно занята.

— В следующий четверг?

— Откуда вы знаете, что это мой свободный день на будущей неделе?

— Я заметил, когда вы ездите на автобусе.

Она улыбнулась, потом вдруг расхохоталась от души. Зубы ее сверкнули в мягком свете настольной лампы, и Роджер вдруг заметил, какая красивая у нее шея. У нее вообще все было красивое.

— А вы, видно, человек наблюдательный, — сказала она.

— Так ведь мне в автобусе больше и делать нечего.

Они условились о дне встречи, и она записала ему номер телефона ресторана на Энглси.

Теперь, когда цель, именуемая «Райаннон», была у него на мушке, Роджер решил не жалеть усилий. Он не станет скупердяйничать, пустит пыль в глаза, мобилизует все свое обаяние. Сколь ни малы были его шансы на успех, награда, если ему удастся достичь этого почти немыслимого успеха, ждала его столь сказочная, что — совсем как в тотализаторе на футболе — глупо было бы такой возможностью пренебречь.

Он решил взять напрокат машину. Переговоры по этому поводу заняли больше времени, чем он предполагал, и он опоздал на рейс в четыре пятнадцать. Это означало, что Гэрету, которого он не сумел даже предупредить, пришлось одному со всем справляться, а ведь в автобусе полно бывает школьников. Явившись к рейсу в пять сорок пять, отправлявшемуся в горы, Роджер извинился:

— Мне пришлось задержаться по делам.

— Я управился один, — сказал Гэрет.

Пассажиры уже сидели в автобусе, и он вот-вот должен был двинуться в путь. Поэтому Роджер не стал ничего говорить, пока они не приехали в Лланкрвис и пассажиры не вышли. Тогда в опустевшей машине он продолжил разговор:

— Мне очень жаль, что я пропустил тот рейс. Уж очень много времени ушло на то, чтобы взять напрокат машину.

— Вот как? — заметил Гэрет. — Для свадьбы или для похорон?

— Собираюсь кутнуть вечером. Хочу нарушить свой спартанский образ жизни. Поэтому боюсь, что не смогу поехать завтра с вами десятичасовым рейсом.

— Хорошо, — сказал Гэрет. Он достал тряпку и принялся вытирать щиток приборов.

Роджер усиленно размышлял, как бы это сказать Гэрету, что он берет напрокат машину, чтобы поехать с Райаннон. Почему-то ему хотелось увидеть реакцию Гэрета. Но он так ничего и не придумал.

— Мне кажется, я заслужил право немножко повеселиться, — несколько неуверенно сказал он.

Гэрет вытер щиток приборов и сунул тряпку в карман. Роджер беспомощно наблюдал за ним. Бывает ли Гэрет когда-нибудь веселым? Есть ли у него личная жизнь, свои потребности, желания? Любят ли его и любит ли он? Или он просто растворяется в тумане по окончании трудового дня?