Пациент скорее жив - Ирина Градова

Дома я кинулась подбирать себе гардероб. Что сейчас носят в ночные клубы? Так как на квартиру Никиты перевезли далеко не весь мой гардероб, открыв створки икеевского шкафа, я с унынием осознала, что среди вещей нет ничего подходящего. В конце концов остановилась на черных джинсах и розовом топике без рукавов – на улице все еще стояла жара. Подобрав волосы и заколов их китайскими заколками-иглами, я немного подкрасилась – ярче, чем обычно на работу, но все же не слишком вызывающе. Примерив черные туфли на каблуке, решила, что выгляжу вполне как завсегдатай ночного клуба, хотя, честно говоря, я слегка нервничала, опасаясь, что почувствую себя старухой на фоне юных девчонок и мальчишек, которые обычно ходят «клубиться».

…До Вики я добралась минут за пятнадцать, на маршрутке. Открыв дверь, девушка придирчиво оглядела меня и авторитетно изрекла:

– Не пойдет!

– Что – не пойдет? – переспросила я удивленно.

– Ваш прикид никуда не годится, Агния! – возмущенно воскликнула Вика. – Вы оделись, как сорокалетняя старуха!

Черт, девочка, но ведь я и есть «сорокалетняя старуха»! Странное дело, но Вика, похоже, с самого начала не воспринимала меня, как человека старше ее. Видно, она считает, что я недавно соскочила с университетской скамьи. Такое мнение, разумеется, льстит мне, но не меняет реального расклада: мне тридцать девять, и тут ничего не изменить.

– Пошли со мной! – скомандовала пигалица, и я послушно, как Буренка из рекламы йогурта, последовала за ней.

Я в жизни не видала такого гардероба, как у этой девочки! Огромный встроенный шкаф до самого потолка был до отказа забит всевозможной одеждой – от строгих деловых костюмов до вечерних платьев. Я расширенными глазами посмотрела на Вику и растерянно пробормотала:

– По-моему, это не совсем твой стиль?

– Да вещи-то не мои! – тряхнула сине-зелеными дредами девушка. – Мама любит приодеться. Они же с папашей все по заграницам разъезжают. Выбирайте: по-моему, у вас один размер.

Я осторожно перебирала вещи, щупая добротную ткань. Вика терпеливо ждала минут десять, а потом, схватив с вешалки черную юбку-брюки и сиреневую шифоновую блузу с абстрактным рисунком, протянула их мне.

– Примерьте!

Похоже, приказной тон начинает входить у нее в привычку. Тем не менее возражать я не стала – и не пожалела: одежка сидела на мне как влитая.

– Распустить! – сказала Вика и одним движением вырвала из моего пучка заколки-иглы.

Волосы тяжелой волной упали на спину.

– О-о! – восхищенно протянула девушка, отступая на пару шагов и разглядывая меня, словно видела впервые. – Зачем вы прячете такую красоту?

– Я – врач! Ты забыла? Нам нельзя ходить патлатыми, нельзя носить длинные ногти и совершенно невозможно передвигаться в обуви на каблуках.

– Боже, какое счастье, что я вовремя бросила мед! – воскликнула Вика. – Могу ходить, в чем пожелаю… Да, и помаду поярче! – добавила она, подумав.

У клуба «Сфинкс» толпилась молодежь. К счастью, в общей очереди я заметила достаточно людей, годившихся в отцы и матери даже мне, и вздохнула с облегчением: мне еще рано на пенсию!

Очередь продвигалась быстро, и уже через десять минут мы с Викой оказались внутри. Обстановка в «Сфинксе» мне понравилась: полутьма мешалась с золотом стен и светильников, создавая своеобразную атмосферу. Музыка в фойе играла на удивление успокаивающая. Однако так продолжалось ровно до того момента, пока мы не вошли в зал. Здесь оглушительно гремел рок, и посетители – молодежь, вперемежку с, мягко говоря, не слишком молодыми людьми – тряслись в некоем подобии того, что, вероятно, считали танцем.

Я остановилась и стала озираться по сторонам, пытаясь понять, в каком направлении следует двигаться. Вика не стала терять времени и, остановив официантку в юбчонке-переднике и трапециевидном парике вроде тех, что встречаются на египетских фресках, принялась задавать ей вопросы, перекрикивая звуки музыки.

– Идем! – сказала она, закончив разговор, и потянула меня за руку. – Выпьем по коктейлю.

Девушка протащила меня через зал, расталкивая всех, кто попадался на пути: несмотря на свою внешнюю хрупкость, она сейчас походила на маленький, но суперсовременный танк, для которого препятствий просто не существовало. Свободными оказались сразу несколько столиков: большинство танцующих еще не устали, и сидячие места им пока не требовались. Мы уселись на высокие стулья, и Вика сделала заказ официантке – две «Маргариты» и несколько пакетиков соленых орешков.

– Сергей вышел, – сообщила мне девушка, как только официантка отошла. – Он действительно работает здесь барменом, и нам повезло: сегодня как раз его смена.

С того места, где мы находились, бар прекрасно просматривался. Сейчас за ним стоял только один бармен, который, судя по всему, зашивался: народ валил валом, и парень едва успевал смешивать напитки. Одет он был в блестящий золотой костюм, представляющий собой длинную тунику, передник и головной убор фараона. Я преисполнилась жалости к несчастному бармену: пот градом катился по его лицу, костюмчик удобством не отличался, но он мужественно продолжал заниматься своим делом.

Напитки принесли, и мы медленно потягивали их в ожидании возвращения Сергея. Долго ждать не пришлось. Ошибиться не представлялось возможным: через маленькую заднюю дверь вошел парень, одетый точно так же, как и тот, что отдувался за двоих за стойкой. Он перекинулся парой слов с коллегой, и тот махнул рукой в нашу сторону. Парень взглянул в направлении жеста, но не сделал попытки подойти, а занял место рядом с приятелем и в течение нескольких минут помогал ему справляться с наплывом народа. Когда толпа несколько поредела, к стойке протиснулся еще один персонаж – немолодой мужчина в ковбойской шляпе. Шляпа эта, надо сказать, смотрелась весьма нелепо, особенно среди древнеегипетских декораций и костюмов. Мужчина явно был старым знакомым нашего Сергея. Даже, похоже, не просто знакомым: завидев его, парень просиял, перегнулся через стойку – и мужчины смачно поцеловались в губы.

– Ничего себе… – пробормотала Вика, едва не проглотив соломинку, торчавшую из бокала, через которую она тянула свой коктейль. – А как же Наташа?!

Да уж, видимо, мы чего-то недопоняли. Вернее, вообще ничего не поняли или поняли, но неправильно. По словам Кати, Наташа встречалась с Сергеем, хоть и не считала отношения с ним серьезным романом. Но теперь выходило, что парень – откровенный гей?

– Может, он из категории «и нашим, и вашим»? – предположила Вика, растерянно глядя на меня.

Минут через десять бармен в одежде фараона оказался у нашего столика. Я подняла глаза и обомлела: передо мной стоял тот самый парень, которого я видела в компании Антона Головатого! Поначалу я подумала, что ошибаюсь – дурацкий наряд мог ввести в заблуждение кого угодно, – но, присмотревшись повнимательнее, поняла, что права: те же светлые волосы и брови, те же овал лица, рост, телосложение… Какого черта вообще происходит?!

– Мне сказали, вы меня искали, – улыбнулся он, кладя локти на наш столик. Я невольно перевела взгляд на его ноги, ожидая увидеть сандалии, зашнурованные до колена, однако меня постигло разочарование: ниже передника Сергей был облачен в простые синие джинсы не первой свежести.

– Вы – Сергей? – спросила Вика недоверчиво.

– Ну, я, – пожал плечами парень.

– А вы тут один работаете с таким именем?

– А че надо-то?

Дружелюбие парня начало испаряться.

– Мы пришли поговорить о Наташе, – вмешалась я в разговор.

– О господи, опять! – воздев глаза к потолку, воскликнул Сергей. – Я же все уже рассказал вашему коллеге! Да и рассказывать-то не о чем. Ну, втрескалась в меня девчонка. Ну, пустил я ее пару раз в клуб через служебный вход, так что мне теперь – до пенсии расплачиваться за собственную доброту? Разве я виноват, что она вдруг возомнила себя Карлсоном и спикировала с крыши?

Видимо, Сергей принял нас с Викой за работников милиции, и мы не стали его разубеждать.

– Значит, – уточнила я, – вы утверждаете, что не состояли в романтических отношениях с Наташей?

– Если переспать с девчонкой разок означает «романтические отношения», то, наверное, состоял, – снова пожал плечами Сергей. – Но я с самого начала говорил Наташке, чтобы она губу-то закатала, ведь в мои планы не входит не только женитьба, но и вообще долгая связь с кем бы то ни было.

– То есть, – сказала Вика, – Наташа это знала?

– Разумеется! Но девчонки… ну, вы знаете. И я не имею никакого отношения к тому, что случилось с Наташкой. Она всегда была немного… того. Кого угодно спросите! Наверняка наглоталась дури, вот и спрыгнула.

– Наташа принимала наркотики?

Парень посмотрел на нас, словно мы прибыли с Сатурна. Разумеется, в представлении большого количества людей, воспитанных на американских сериалах типа «Доктор Хаус», «Сестра Джеки» или «Скорая помощь», все работники больниц являются законченными наркоманами. Я не стала спорить с парнем, но мы с Викой знали от Лицкявичуса, что в крови Гаврилиной не нашли никаких следов наркотических средств. Если она и покончила с собой, то не под влиянием медикаментов. Неплохо зная характер медсестры и получив подтверждение Кати, я также сомневалась в том, что девушка могла покончить с собой «от разбитого сердца» – наша Наташа была вовсе не такой девчонкой, чтобы убиваться из-за парня. Кроме того, Сергей, несомненно, отдает предпочтение мужчинам, причем, видимо, тем, которые с деньгами, а потому его предполагаемая интрижка с медсестрой казалась еще менее вероятной. Так что же могло связывать этих двоих?