Черчилль и Гитлер - Эндрю Робертс

Имея в виду Черчилля, готового взять на себя ответственность за все, что произошло в Норвегии, Ллойд-Джордж сделал одно из самых ярких и метафоричных замечаний за все дни слушаний: «По-настоящему благородный джентльмен не должен превращаться в бомбоубежище, спасая своих коллег от осколков». В своей разгромной речи он коснулся призыва Чемберлена к нации с просьбой принести жертву ради победы, заключив: «С его стороны не может быть большей жертвы во имя победы, чем отдать должностные печати».

В тот день выступали и другие крупные политики, такие, как Альфред Дафф Купер (подавший в отставку после подписания Мюнхенского соглашения) и бывший министр труда сэр Стаффорд Криппс, слово также попросил молодой член парламента Квентин Хогг (будущий лорд Хейлшем), но собравшиеся ждали речи Черчилля. Она не была похожа на его прежние выступления. Он вышел из себя, обвиняя члена парламента от лейбористской партии Эммануэля Шинвелла в том, что тот «прячется в углу», и вызвал своими насмешками гнев лейбористов. Его последний призыв: «Покончить с довоенной враждой; забыть личные разногласия и обратить нашу ненависть на общего врага» – прошел незамеченным.

После предложения объявить перерыв в заседании, голоса представителей Палаты общин разделились на 281 «за» и 200 «против», с правительственным большинством всего в восемьдесят один голос, что было намного меньше по сравнению с довоенным голосованием по вопросам с тройным подчеркиванием под наблюдением «хлыстов». В число несогласных вошли леди Астор, Роберт Бутби, Гарольд Макмиллан, Квентин Хогг, Джон Профумо, генерал Спирс, лорд Уолмер, Гарольд Никольсон, Лесли Хор-Белиша и, конечно, Лео Амери и адмирал Кийз. При этом произошла шумная сцена с участием двух других возмутителей спокойствия, Гарольда Макмиллана и графа Уинтертона, которые распевали «Правь, Британия!» до тех пор, пока их не заставили замолчать разъяренные тори. Члены парламента от лейбористской партии выкрикивали в адрес Чемберлена: «Ты упустил свой шанс». Всего против Чемберлена проголосовал сорок один сторонник правительства и около пятидесяти воздержалось. Правительству был нанесен серьезный удар, и когда результат был оглашен и Чемберлен покинул Палату общин, его дальнейшее пребывание на посту премьер-министра оказалось под большим вопросом. Черчилль внес свою лепту в отставку премьер-министра, но, к счастью для него, этого оказалось недостаточно. Однако он продемонстрировал необходимую лояльность, чтобы консерваторы, по-прежнему всецело остававшиеся на стороне Чемберлена, не заподозрили его в предательстве.

Хотя в слушаниях по Норвежской операции «Национальное правительство» Чемберлена в предшествующий вечер одержало победу с преимуществом в восемьдесят один голос, это было расценено как поражение, поскольку обычно большинство составляло более двухсот голосов. Парламентские координаторы правительства пытались оценить, насколько серьезно обстояли дела утром 9 мая, и попытаться минимизировать ущерб традиционным путем, заключая соглашения. Первым делом «хлысты» попытались выяснить у несогласных, которые предыдущим вечером голосовали против правительства или воздержались, сколько стоит снова заручиться их поддержкой. Парламентский секретарь Чемберлена, лорд Дангласс (впоследствии премьер-министр сэр Алек Дуглас-Хьюм), привел в резиденцию премьер-министра некоторых активистов из числа «заднескамеечников», чтобы выслушать их жалобы и довести до их сведения, что Чемберлен, желая сохранить свой пост, намеревается принести в жертву канцлера Казначейства, сэра Джона Саймона, и министра авиации, сэра Сэмюэля Хора.

В то утро Чемберлен также лично встретился с Лео Амери, чтобы предложить тому пост либо канцлера, либо министра иностранных дел, от которых Амери категорически отказался. К 10.15 утра Чемберлен, по-видимому, осознал, что ему, возможно, придется подать в отставку, поэтому он послал за своим другом, министром иностранных дел и идеологическим союзником лордом Галифаксом. При встрече эти двое решили, что представители лейбористской и либеральной партий должны войти в правительство. Поскольку было очень маловероятно, что лейбористы согласятся на это, если Чемберлен останется на своем посту, премьер-министр спросил Галифакса, сможет ли тот сформировать правительство, в которое он войдет как его подчиненный. Судя по записям в дневнике, Галифакс «использовал все аргументы, какие только пришли мне в голову, против своей кандидатуры», главным образом тот, что «сложное положение премьер-министра не дает возможности установить контакт с центром тяжести Палаты общин».

Вероятно, следует отметить, что Чемберлен, по всей видимости, не говорил, что для того, чтобы в случае чрезвычайной ситуации пэр мог заседать в Палате общин, можно правила изменить, хотя сейчас известно, что он проводил секретные консультации с правительственными юристами с целью понять, как это можно сделать[65]. Вместо этого он высказал сомнительное предположение о том, что в любом случае оппозиция в Палате общин будет невелика, поскольку это будет коалиционное правительство.

Весь ход разговора вызывал у Галифакса желудочные колики. Он не ожидал и не планировал, что ему придется занять пост премьер-министра. Когда он вернулся в министерство иностранных дел после совещания в 10.15, то сказал своему заместителю Рэбу Батлеру, что хотя «он чувствует, что мог бы справиться с этой работой», Черчилль будет эффективно действовать в условиях войны, и таким образом он сам «быстро превратится в почетного премьер-министра», и, следовательно, будет обладать меньшим влиянием, если перейдет дорогу Черчиллю, чем если останется министром иностранных дел, первым претендентом на пост премьера и самым влиятельным из членов правительства.

Что касается лейбористов, собравшихся в тот момент на ежегодную партийную конференцию в Борнмуте, то предыдущим вечером Батлер имел две беседы – с Хью Далтоном и Гербертом Моррисоном, оба хотели, чтобы Галифакс знал, что их партия войдет в правительство, которое он возглавит. Далтон добавил еще, что «Черчилль должен сконцентрироваться на войне». Эттли также сказал другу Черчилля, Брендану Брэкену, что лейбористы будут готовы работать под руководством Галифакса.

При поддержке короля, полагавшего, что в столь критической ситуации о пэрстве Галифакса можно «на время забыть», готовящегося уйти в отставку премьер-министра Чемберлена, лидеров лейбористов и ядра консервативной партии пост премьера был Галифаксу гарантирован, стоило тому только попросить. Однако Галифакс понимал, что недостаток знаний и опыта в военных вопросах в условиях войны являлся недопустимым для премьер-министра. В январе 1942 г. Черчилль пошутил по поводу этого, выступая в Палате общин: «Когда мне предложили пост премьер-министра, вот уже почти два года тому назад, было не так уж много желающих занять это место. С тех пор, по-видимому, ситуация улучшилась».