Монстр под алыми парусами - Яся Белая

Судя по всему, ты и есть тот самый человек из пророчества. А значит, сможешь и остров спасти, и Мэри освободить.

– И она уйдет со мной навсегда? Будет со мной и Ассоль? – потребовал гарантий Лонгрен.

– А вот этого обещать тебе не могу. Спросишь у Мэри сам.

– Ну тогда чего мы здесь сидим, чаи пьем да байки травим. Веди уже!

– Но сначала я должна взять с тебя обещание: что бы ты ни увидел сейчас, не будешь пытаться это изменить, пока не придет нужный срок…

– Как я могу что-то пообещать, если не понимаю, о чем идет речь? – заявил он.

– Хорошо, – ответила королева, – я повторю свою просьбу позже, когда ты увидишь Мэри. А теперь следуй за мной.

Она повернулась и направилась вглубь того самого большого зала, в котором они очутились, когда перенеслись через хрустальный мост.

Лонгрен следовал за ней по пятам, боясь упустить из виду.

Зал казался бесконечным, и грузные шаги Лонгрена порождали в нем гулкое эхо.

– Ты топочешь, как горный тролль! – сделала ему замечание королева. – Оглохнуть можно.

– Ну извини, – развел руками Лонгрен, – я привык твердо стоять на шаткой палубе, а расшаркиваниям на паркетах не обучен.

– И что только Мэри нашла в таком, как ты? – Королева бросила через плечо оценивающий презрительный взгляд, хмыкнула и двинулась дальше, пока не остановилась у темного входа в какой-то коридор. –  Здесь достаточно темно, особенно для человека, – начала она, но Лонгрен перебил:

– Ты забываешь, что я моряк. Мне не раз приходилось вглядываться в ночную темень или же пытаться разглядеть ориентиры в тумане. И зрение до сих пор не подводило меня.

– Ну, раз так, не сбейся с пути, моряк, – произнесла королева.

На этот выпад он не ответил, и они вместе шагнули в темноту.

Сначала Лонгрену показалось, что он ослеп, но глаза быстро привыкли к отсутствию света и вскоре смогли рассмотреть светлое пятно, маячившее впереди. «Хорошо, что королева такая белая», – подумалось ему. Она светилась даже во тьме.

Коридор, по которому они двигались сейчас, был довольно узким. Если бы Лонгрен раскинул руки, то обе ладони уперлись бы в стены. Но делать этого не хотелось – ему хватило и пары прикосновений. Стена оказалась обжигающе холодной и при этом осклизлой. Поэтому он старался держаться центра и не выпускать из виду тонкую светлую фигуру впереди.

Его проводница вдруг резко остановилась, из-за чего Лонгрен налетел на нее, едва не сбив с ног. Он чертыхнулся, но удержал королеву. Правда, быстро отпустил – она обжигала, как здешние камни.

– Что ты творишь? – возмутился он.

– Дальше лестница, – сказала королева, – нам нужен свет. Хотя бы минимальный.

– Ну так зажги! – заявил Лонгрен, не понимая, что вызывало заминку. – Ты вон как легко перенесла нас через мост!

– Одно дело – перенести куда-либо, с этим любой справится. Но вот огонь… Тут я бессильна. Если бы наши люди умели зажигать огонь, жизнь на острове стала бы куда веселее. – Королева грустно вздохнула: – Когда мы утратили мечты, мы утратили и способность зажигать живой огонь. Тот, что ты видел в камине, лишь иллюзия, имитация. Здесь он нам не поможет. Только ты и сумеешь осветить нам путь.

– Я? – удивился Лонгрен. – Да я в этой твоей магии ничего не смыслю! Как мне зажечь огонь без огнива?

– Но ведь ты – смотритель маяка. А если есть маяк, есть и осветительные камни, не так ли? – проговорила королева.

– Безусловно, – ухмыльнулся Лонгрен, – на маяке. Но мы не там. К тому же осветительные камни нельзя уносить с собой. Они все на строгом учете.

– Так как же нам спуститься тогда? – развела руками королева. – По темной и скользкой лестнице?

– А может, ты просто перенесешь нас к Мэри, как было с мостом? – предложил Лонгрен.

– Не выйдет. – Она качнула головой. – Это место создавал Король Алхимик, оно сделано так, чтобы заключенный, особенно владеющий магией, не мог сбежать. Поэтому любое колдовство и чары здесь бессильны.

– Да ну! – раздался рядом писклявый и немного ехидный голосок. – А это что тогда? – Перед ними висело в воздухе крохотное создание с крыльями бабочки и в платье чернильных тонов. Малютку окружало яркое сияние. Сейчас она уперла руки в бока и топнула ножкой в воздухе. Ее высокую прическу пронзало серебряное перо, на кончике которого дрожала капелька чернил.

– Кто ты такая? – удивилась королева.

– Флоранс, – раскланялась малышка, – книжная фея.

– Книжная? – вскинула белесые брови королева. – Но что ты тут делаешь? Какое отношение все это имеет к книгам?

– Долго объяснять, да и не собираюсь, – отмахнулась Флоранс и задрала свой и без того вздернутый нос. – Некогда мне тут с вами, невеждами, беседы вести. Он отправил меня сюда просто как источник света! Вы хоть представляете, как это унизительно?! Поэтому давайте уже скорее покончим с этим, у меня еще дел невпроворот.

Флоранс взмахнула крылышками и полетела вперед. Света от нее исходило, как от масляного фонаря, – можно было достаточно уверенно двигаться.

Их путь все еще был опасным, но Лонгрен уже не очень-то следил за дорогой, полностью погруженный в мысль о том, что вот-вот увидит Мэри…

Глава 19

Пахнет чернилами

Эгль имел серьезный резон не оставлять воспитанницу наедине с «серым осьминогом» – Предначертание.

По жестокой насмешке судьбы Ассоль Лонгрен и Артур Грэй оказались предначертанными друг другу. И он, Эгль, сам немало способствовал тому, чтобы предопределение свершилось.

Двенадцать лет назад он нашел на полке в библиотеке, которой заведовал, сколько себя помнил, феерию с красивым названием «Алые паруса» и прочел ее. Там рассказывалось о девочке по имени Ассоль. К ней приплыл принц на корабле с алыми парусами. И они были очень счастливы вместе. Эглю понравилась та сказка, и подумалось тогда: если это предначертание, то какое же замечательное! И очень захотелось увидеть, как вершится написанное в жизни. Только Эгль забыл в тот момент главное: вселенная ловит желания библиотекарей и спешит воплотить их.

…Однажды, возвращаясь с почты, где забрал партию новых книг, Эгль услышал, как один рыбак окликает свою малолетнюю дочь:

– Иди сюда, Ассоль. Скорее! Смотри, что сделал твой папа!

Мужчина протянул ребенку удивительно точно сработанную модель яхты – белоснежной, с алыми парусами.

Эгль замер тогда, глядя на идиллическую картину детской радости. И понял, что ему довелось воочию лицезреть, как – будто раскручиваются витки спирали – начинает исполняться Предначертанное. Так уж устроен этот мир: если имена реальных людей совпадут с именами персонажей какой-либо книги – то есть будут записаны чернилами вечности, – то с теми людьми обязательно повторится описанное