Маска Гермеса - Вадим Новосадов

- Как ты это сделаешь? - удивлённо спросила она.

- Свяжись с его роднёй. Помести объявление на каком-нибудь сайте, так, чтобы он понял, что к нему обращаются, и кто именно, - советовал Спирин без тени колебаний на лице, отчего невозможно было понять, знал ли он о её переговорах с Византом по электронной почте.

- Так всё и будет выглядеть. Мне нет нужды изображать к нему интерес. Он, мужчина, вполне, в моём вкусе.

Спирин стушевался от такого укола, но тут же попытался превратить конфуз в шутку.

- Можешь ему на меня пожаловаться, для пущей достоверности. Легенда такая - ты со мной спишь, но хочешь отделаться. Так что, ревность для меня вполне естественна.

***

Спирин встретился с начальником управления собственной безопасности, Вольским, на что имел не только право, но рекомендации, как и многие служаки из органов. Однако согласно субординации и этике ему бы следовало обратиться сперва к своему непосредственному начальнику, директору ФСБ, Буранову. Но Спирин имел объяснение обойти это правило – его проблема не была столь значимой, чтобы отвлекать директора от более важных задач.

Он сообщил, что некто Рита Вагнер, представитель пресс-службы, имеет связь с бывшим сотрудником, некогда осуждённым Византом. В доказательство привёл перехваченные его подопечными сообщения между ними по Интернету. Свою заинтересованность в этом вопросе Спирин обосновал обеспокоенностью за репутацию ведомства, где публичные лица не должны обнаруживать контактов с тайными агентами, да ещё с теми, за кем тянется преступный шлейф. Вывод, что эта зашифрованная эзоповым языком переписка принадлежит Вагнер и Византу, вытекал из существа их отношений. Подчинённые Спирина засекли и адреса абонентов, откуда посылались сообщения. Один из них, в Париже. Вольский, несмотря на туманную косвенность улик, принял их к сведению.

Он не замедлил доложить о свежих новостях главе ведомства, Буранову.

- Что за ход он задумал? - задался вопросом директор.

- Хочет, чтобы её уволили. Так её легче будет устранить. Если она знает, от кого погибший Сотник получал дезинформацию, или просто, хотя бы засвидетельствует, что к ней она поступала от самого Сотника, то она превращается в опасного свидетеля.

- Но подозрение сразу падёт на него. Мы возьмём его в ещё более плотную разработку. Он почувствует это и выйдет из игры. Мне этого недостаточно. Главные улики, это счета в заграничных банках, которые потянуться и к Юдину, и Спирину, и возможно, ещё к кому-то. Компромат Сотника свидетельствует о наличии таких счетов. Правда, клубок предстоит ещё распутывать. Хорошо бы иметь доказательства внеслужебных встреч Спирина и Юдина, - последняя реплика Буранова казалась издёвкой, поскольку именно он располагал почти неограниченными ресурсами в сыске, а не Вольский, со своим куцым штатом.

- Мои люди стараются. Но слежка за самим Юдиным может дать более весомые результаты. Особенно по части тех двух трупов, которые обнаружены в сгоревшем доме некто Наумова. Очень надеюсь, что это люди Ивлева, из агентства «Граф». Его же орлы орудуют и в Париже. Тут уж взаимосвязь Юдин- Ивлев - Спирин, будет явной.

- Те двое, записанные на диске, переданном от нашего агента в Париже, не найдены нами. Их родственники даже не знают, где они работают. Возможно, их уже нет и в живых, - поделился информацией директор, чьи сыщики были подключены к мероприятиям управления собственной безопасности, но чаще действовали автономно.

На таких регулярных летучках тет-а-тет каждый пополнял общие сведения, после чего они договаривались о последующих шагах, не согласовывая их больше ни с кем.

- Нам не обойтись без помощи заграничных спецслужб?

- Мы с ними работаем. А за Ритой Вагнер, тоже нужно проследить, - подвёл итог Буранов.

Никто из высших государственных мужей не будет разоблачён, думал директор, когда Вольский покинул его кабинет. Здесь сговариваются на эзоповом языке. А исполнители, - хитрые, изворотливые, вроде Спирина, которые тщеславятся причастностью к высшей власти, но никогда туда не попадут, и тем яростнее служат ей.

Самые тесные отношения из всех, Спирин имел с Головко, заместителем руководителя президентской администрации. Он же входил и в НАК, имея доступ к сведениям антитеррористических следственно оперативных мероприятий. Головко в своё время протежировал Спирина, кандидатуру поддержали президентская администрация и мэр столицы. Тогда, Буранов ещё не был главой организации и не решился позже избавиться от него, хотя и не доверял ему, боясь испортить отношение с влиятельными людьми. Утешал себя он тем, что хотя бы знал, кто агент влияния внешних сил в его ведомстве. Но сейчас, когда Спирин стал неблагонадёжным, директор мог использовать его как аргумент против его прожектёров, особенно против Головко.

Сам же Головко, не стал заметной политической фигурой, сменив портфель министра внутренних дел на нынешнюю должность, координирующую, не имевшую, однако возможности добывать самостоятельно оперативные сведения. Он курировал всех силовых министров и, владея общей информацией, мог повлиять на ход дела. Хотя, в особых случаях директор Буранов и Вольский, начальник управления собственной безопасности, с согласия самого президента, имели право налагать гриф «совершенно секретно» на любые сведения.

Наблюдение за Головко могло стоить самому Буранову враждебности в среде ближнего окружения президента. Для такого шага нужны настолько веские основания, чтобы их одобрил сам президент. Глава президентской администрации мог бы истолковать сведения и намерения директора в свою пользу. Администрация имела самые тесные связи в бизнес элите, а некоторые её члены и вовсе относились к её числу. Но сильные мира сего чурались спецслужбы, а потому, ахиллесовой пятой Буранова служила непричастность к движению крупного капитала, притом, что его ведомство лучше остальных было осведомлено об этом. В ФСБ служили первоклассные ищейки, но финансовые гении туда не стремились. Кремлёвскими же, или около кремлёвскими интригами, как и всюду, не в последнюю очередь двигали деньги.

***

Рита Вагнер появилась в кабинете у своего начальника, руководителя пресс службы, по его вызову, прозвучавшим трескучим, недружелюбным голосом из телекома. Молча, с каменным лицом, обещавшим роковые последствия, он протянул ей кипу отпечатанных листов, с текстом о совсем недавнем разговоре по Интернету с Византом, пространном и откровенном, указывавшем не только на их близость, что не возбранялось, но и некие тайны конспирологического характера. Объяснения Риты выглядели обычным страхом человека, кого коснулся грешок, но без намёка на преступную виновность.