Поцелуй Тёмного Огня (ЛП) - Пеннза Эми

Два вампира появились из воздуха по обе стороны от Галины, их доспехи сверкали серебром.

Она закричала и повернулась к замку. Вампир справа схватил её за волосы и дёрнул назад.

— Нет! — позже я не мог вспомнить, исходил ли этот рёв от меня или от Фергуса. Может быть, от обоих. Через несколько секунд мы были в форме тени и снаружи.

Но было слишком поздно.

Вампиры переместили Галину прочь, и все трое, мерцая, скрылись из виду.

Я метнулся к тому месту, где она стояла, и принял человеческий облик, мои ноги врезались в землю.

— Блядь!

Раскалённая добела ярость прокатилась по моим венам, опаляя нервные окончания. Моя кожа дымилась. Я бы не смог долго удерживать эту форму.

Фергус преобразился рядом со мной, в его глазах плясал огонь.

— Эти ублюдки вернулись за ней. Что это значит?

— Я не знаю, но это будет последнее, что они сделают.

Он уже перекидывался, его зрачки превратились в вертикальные щёлочки.

— Мы летим?

— Мы летим, — я тоже перекинулся, мои слова перешли на древний шипящий язык наших предков. — А потом мы прольём огонь дождём, пока они не отдадут нам нашу пару.

Глава 21

Галина

Сидя на каменном полу приёмной моего отца, я задавалась вопросом, сколько времени потребуется, чтобы мой позвоночник рассыпался в прах. Я ждала уже несколько часов, хотя и не знала точно, как долго. Невозможно было следить за временем.

Я прислонилась затылком к холодной каменной стене позади меня. Я была так глупа, что вышла на улицу. Я ослабила свою бдительность. Я почувствовала себя в безопасности.

Мне следовало бы знать лучше. Я никогда не смогу быть в безопасности.

Воины появились у озера без предупреждения, их острые клыки выделялись на улыбающихся лицах.

— Пора домой, — усмехнулся один из них. Когда я повернулась, чтобы убежать, его кулак запутался в моих волосах.

Мир закружился, и мы приземлились в замке Кровноста, где он втолкнул меня в зал для аудиенций и захлопнул дверь. Его смешок прозвучал с другой стороны.

— Устраивайся поудобнее.

Мудак. Он знал, что утешения ждать неоткуда.

Хотя, может быть, он и не знал. Потому что воины, которые схватили меня, были не из Кровносты. Хоть я и была полукровкой, я могла чуять себе подобных. Они выглядели как наёмники — вампиры, которые не присягали на верность ни одному принцу. Территориальные вампиры считали их не более чем головорезами, которые обменивали свою лояльность на золото. Им не рады были ни в одном дворе.

Так что вполне возможно, что они были незнакомы с залом для аудиенций, который был самой старой и примитивной частью замка.

Я выпрямилась и посмотрела на трон — уменьшенную версию того, что стоял в Большом зале. Это был единственный предмет мебели в огромном пространстве, и то по дизайну. Мой отец занимался здесь своими повседневными делами, принимая представителей с других территорий и выступая посредником в спорах между своими подданными. Он был единственный кому разрешалось сидеть. Всем остальным приходилось стоять. Александр утверждал, что это побуждает людей говорить быстро.

Единственной другой особенностью в комнате был массивный балкон, с которого открывался вид на окружающие горы. Вампиры не любили большие отверстия, которые пропускали солнечный свет, но мой отец сделал исключение, чтобы он мог смотреть на свою территорию, когда у него возникало настроение. В прошлые века рабы днём таскали перед ним тяжёлые деревянные ширмы. Но в последние годы Григорий заказал установку автоматического металлического абажура.

Сейчас он был выключен, что помогло мне немного расслабиться, но в то же время сделало зал для аудиенций тёмным, как могила.

Что было вполне уместно, поскольку я, вероятно, собиралась здесь умереть.

Мой желудок скрутило. Я даже не знала, кто собирался меня убить. Мой отец? Если бы он был жив, он, вероятно, не стал бы посылать за мной воинов. Оставались Александр или Григорий, и я, честно говоря, не была уверена, кто из них хуже.

— Добро пожаловать домой, Галина.

Голос моего брата громыхнул в темноте. Он сидел на троне, одетый в чёрную кожу, его длинные волосы были убраны с лица. Рубиновое кольцо моего отца висело на золотой цепочке у него на шее.

Григорий стоял рядом с троном, его покрасневший взгляд был прикован ко мне.

Я вскочила на ноги.

— К-как долго ты там находишься?

Улыбка Александра не коснулась его глаз.

— Достаточно долго. Я и забыл, насколько у тебя плохое ночное зрение.

По какой-то причине оскорбление прозвучало не так сильно, как раньше. Я отряхнула свою задницу.

— Да, ну, может быть, если бы ты не был одет как Женщина-кошка, я бы тебя заметила.

Он нахмурился.

— О чём ты говоришь?

— Просто фильм.

Выражение его лица помрачнело.

— Ты другая.

— Потому что она изображала шлюху для этих тварей, — сказал Григорий, глядя на меня так, как будто он хотел бы убить меня, а затем набить мой труп и использовать его для стрельбы по мишеням.

Александр замер, не сводя с меня пристального взгляда.

— Ты спарилась с ними, Галина? Это то, что произошло?

От дурного предчувствия волосы у меня на затылке встали дыбом. Если они убьют меня, Брэм и Фергус могут умереть. Разбитое сердце было единственным верным способом убить дракона. Это убило родителей Брэма. Я не могла допустить, чтобы это случилось с Брэмом... или Фергусом. Но у меня не было выбора! Единственная тактика, которая пришла мне в голову, заключалась в том, чтобы затянуть разговор как можно дольше.

Я встретила пристальный взгляд Александра.

— Ты послал меня за слезами. Разве ты их не получил?

Григорий зашипел.

— Ты не в том положении, чтобы задавать вопросы!

— Ты носишь кольцо отца, — сказала я Алексу. — И его кинжал, — рукоять блеснула на бедре Алекса.

Алекс пожал плечами.

— Я был его наследником.

— Был? Он мёртв?

— Разве ты не чувствуешь этого? — его взгляд стал напряжённым, как будто он действительно хотел знать. — Кровь сделала выбор.

Я... не чувствовала. Но я не собиралась этого признавать. Ему не нужны были никакие другие причины, чтобы высмеивать мои слабости.

— Что ж, поздравляю с получением трона, — мне следовало бы уйти.

— Что случилось с драконами? — спросил Александр. — Ты спала с ними?

Каждая клеточка моего тела содрогнулась. Я бы не позволила ему взять что-то священное и превратить это в безвкусицу. Я наблюдала из тени, как мой отец орудовал дипломатией в этой самой комнате. Иногда лучший способ ответить на вопрос — это задать другой.

— Ты послал меня за слезами. Я получила их и отправила обратно. Почему ты не отдал их отцу?

— Он умер.

— До или после того, как вы утаили слёзы?

Голос Григория был острым, как нож.

— Следи за своим языком, шлюха.

Гнев затопил меня, и я забыла умерить свой тон.

— Если я шлюха, то это потому, что ты сделал меня такой, дядя. Или ты забыл об угрозе перегрызть мне горло?

— Роль, для которой ты была рождена. Какова мать, такова дочь, — он сверкнул клыками. — Тебе никогда не следовало позволять жить. Я должен был задушить тебя, точно так же, как я сделал это с ней.

Весь воздух покинул мои лёгкие.

— Ты... — он убил мою мать. Мой голос стал хриплым. — Почему?

Его глаза вспыхнули таким же красным, как кольцо моего отца.

— Каждая слабость делает территорию уязвимой. Людовик трахал всё, что оставалось неподвижным достаточно долго, и посмотри, к чему это привело его. Ублюдок-полукровка без силы и унизительной смертью.

— Так ты не давал ему слёз?

— Конечно, я, блядь, этого не делал! — его рычание эхом отразилось от каменных стен. — Он подвергал опасности всю территорию. Он не годился на роль принца.

— Тогда я пожертвовала собой напрасно. Ты зря оставил меня в Высокогорье.