Как растлить совершеннолетнего, Или Научи его плохому! - Маша Стрельцова

— А кончился мой срок сегодня, Марьюшка, — с неким ликованием в голосе сказала она. — Кончился!!! Ровно год прошел с того времени, как я вас об услуге попросила!

— Мда? — озадачилась я.

— Точно тебе говорю! — радостно воскликнула ведьма. — Ох, как же я ждала этого! Считай год только для вас и прожила!

— Послушай, — осторожно сказала я. — Так может быть, ты мне поможешь как коллега коллеге? Окажешь мне услугу, а там и я тебе помогу!

— Ну, Марьюшка, ты не серчай, но откажу я тебе. Для себя теперь пожить хочу, устала я шибко!

— Совсем — совсем никак не согласишься? — уныло спросила я. — За мной бы не заржавело…

— Никак, — радостно отозвалась она.

В телефонной трубке слышались детские голоса, собачий лай, по всему видно было — человеку не до меня.

— Ну пока тогда, — печально сказала я ей и нажала на кнопку отбоя.

После чего я тяжко задумалась.

Следовало разузнать — во что я опять влипла, из огня да в полымя? Кто есть эта ведьма, у которой я даже имени-то не знаю. Одежда на ней без карманов, к телу прилегает как вторая кожа, и никаких документов при ней явно нет.

Возможно — это вообще коронованная ведьма, откуда-нибудь с Кавказа, и потому я ее не знаю. Если так — то мне следует перестать барахтаться и искать веревку, благо мыло и завещание есть.

«Знаешь, я так понял, ты собиралась копнуть в этой истории поглубже?»— осведомился голос.

«Копнула уж на свою голову, — мрачно отозвалась я. — Ведь что мне стоило просто переписать завещание и сделать вид, что все пучком, я никого не подозреваю, всем довольна?»

«Тем более у тебя нет выхода. Или убей ведьму, или иди дальше и распутывай этот клубок. Более увязнуть, чем ты уже увязла — ты не сможешь. Так?»

«Так», — вздохнула я.

«Ищи мужиков из восьмерки, они ведь все из одной команды, глядишь и скажут тебе что-то про эту ведьму. Хотя бы имя, а это уже очень важно — сможешь ее проклянуть. Отрабатывай мужиков потщательнее — кто такие, чем дышат. Найди их и сразу не хватай за горло — последи. В общем — большая девочка, мне тебя что, учить как сморкаться?»

Подумав, я кивнула.

После чего достала из шкафа длинное платье с пуговицами спереди и шкатулку для рукоделия. Пришло время поработать ручками. Прежде всего я срезала с платья двенадцать пуговиц, а потом принялась их заново пришивать — но на этот раз с заклинанием на встречу. Не глядя, с закрытыми глазами я делала стежки, держа в голове лицо мужика, что меня душил в восьмерке, и читала заклинание.

— Иголка шей, зашивай, на встречу зазывай, по какой бы тропке он не шел — все б меня на ней нашел, По какому б пути не бежал — все меня на нем встречал, — шептали мои губы.

Около часа я творила свое колдовство. После чего помолилась, перекрестилась, одела заговоренное платье и пошла на улицу.

— Ууу? — вопросительно раздалось за спиной, когда я открывала дверь.

Я внимательно поглядела на Святошу, вспомнила, как она геройски повела себя недавно, прикрыв меня грудью и позвала:

— Идем!

Лора тут же выскользнула на лестничную площадку, вильнула хвостом и по лестнице побежала вниз. Я же вызвала лифт.

Когда я вышла из подъезда, волчица сидела на лавочке прямо как человек, болтала ногами и откровенно скучала. Сидящие по соседству бабульки боялись пошевелиться, в ужасе глядя на нее, а Святоша, как специально, иногда рассеянно им улыбалась во всю пасть.

— Лора! — закричала я и кинулась к ней, стащила с лавочки и принялась горячо лепетать:

— Бабушки, вы уж извините, Святоша у меня малость придурочная, но злого ничего не держала, вы не смотрите, что у нее зубов так много, на самом деле она у меня тихая, словно ягненочек!

— Какой же это ягненочек, — отмерла баба Лена. — Толь я в деревне не жила? Волк это! Самый натуральный волк!

— Волчица! — поправила я ее. — Да безобидная она, поверьте!

— Ногу мне твоя безобидная отдавила — будь здоров! — взвизгнула Августа Никифоровна.

— Да, спасибо что сказали, я с ней поговорю, — лепетала я.

Лора же смирно стояла около меня и внимательно глядела на бабулек.

— А крест почто ты ему на шею повесила? — возопила третья бабулька.

И тут Лора не выдержала. Крест — это святое.

Она открыла свою пасть на пятьдесят четыре сантиметра и ка-ак рявкнула!

— Святоша, ну нельзя же так, — укоряюще сказала я, глядя на обмерших бабулек. — Тебя батюшка не поймет, если ты на исповеди ему расскажешь, что на старушек голос повышала.

Волчица жалобно заскулила, побила себя лапой по носу и опустила голову в жутком раскаянии.

— Прощения просит она у вас, — перевела я. — Как, простите ее? Она больше не будет.

— Простим, — судорожно кивнули бабульки.

— Ну, мы пойдем тогда?

— Ага, — снова кивнули они.

На их челах явственно было написано: «Ну когда ж вы, ироды, уберетесь?»

Я их желание исполнила.

Около часа мы болтались со Святошей по городу. Жарища была просто ужасная, так что в конце концов мы купили по мороженке и уселись в парке на лавочку.

— Вот где этого мужика черти носят, а? — злобно выговаривала я, сдирая обертку с мороженки. Лора заскулила и выжидающе распахнула пасть. Я сунула в нее вафельный рожок, и пасть тут же захлопнулась.

— Слушай, — осенило меня. — Ты ж у нас вроде как собачка теперь! Так понюхай вокруг — может и учуешь вражеский запах, а?

Лора с минуту смотрела на меня долгим взглядом врача психушки, после чего покрутила лапой у виска и отвернулась.

— Ну и для чего я ее держу, а? — расстроено вопросила я пустоту, развернула свою мороженку, и в этот момент искомый мужик торопливо прошел по дорожке мимо меня.

Это был точно он. Небольшая козлиная бородка, нос крючком — все совпадало!

Я молниеносно отшвырнула рожок в сторону, подскочила и осторожно двинула за ним. Впрочем, мужик по сторонам и не смотрел. Он целенаправленно куда-то шел, и что странно — за спиной у него висела гитара в чехле. А может — и не гитара. Может — в футляре у него пиастры были на старость припрятаны. Или героин. О, добрый Боженька, сделай так, чтобы героин! Ну или еще что-нибудь противозаконное, чтобы можно было его схватить за руку и сдать родной милиции лет этак на надцать…

Следуя за мужиком, я не терялась. Достав пятисотенную, я на мгновение притормозила около уличного лотка, схватила какую-то старушечью панамку, очки с самыми темными стеклами, дешевую резинку — махрушку для волос и кинула продавщице купюру.

— Я тороплюсь очень, так что сдачи не надо, — пробормотала я и побежала нагонять мужика. Он, умница, так и шел по парковой дорожке, в кустах не прятался и не петлял. Я же, видя что он не оборачивается — совсем оборзела. Перекинула распущенные волосы вперед и принялась лихорадочно плести косу. Если б он обернулся — он бы меня по ним в два счета опознал — ибо волосы длиной почти до колена встречаются, гм, не часто. И именно потому я и плела косу. Закончив, я закрепила ее махрушкой и затолкала в вырез платья на спине. Да уж, вид сзади у меня стал наверняка странный, зато в глаза не бросается.

Вот так следом за убийцей я и вышла из парка, перешла через дорогу и вошла в здание налоговой инспекции.

Мужик подошел к охраннику около КПП. По другому я это сооружение назвать не могу — две панели высотой по пояс, образующие мини — коридорчик, и он перегораживался двумя створками. Так вот, мужик что-то сказал охраннику, что-то от него взял, и створки раздвинулись, пропуская его.

А меня — меня охранник тормознул.

— Вы к кому? — железным тоном спросил он.

— Да я вон за тем мужиком, — нетерпеливо бросила я ему. — Открывай избушку!

— То есть вам пропуск не заказан? — уточнил парень.

— Нет, — слегка растерялась я.

— Тогда пропустить не могу, — сказал парень и отвернулся. Я посмотрела на него и поняла — точно не пропустит.

«О, черт!» — подумала я и достала сотовый. Самое смешное было то, что царствовал тут мой хороший знакомый, Семенецкий, и меня же сюда и не пускают!

— Здрасьте, Анатолий Юрьевич, — кисло сказала я.

— Магдалина Константиновна! — воскликнул Семенецкий, — Сколько лет! Ну, как дела?

Семенецкого, главу областной налоговой службы, я нежно люблю как человека. Дяденька он веселый, совершенно не задается, а главное — столько раз меня выручал просто по доброте душевной, что и не сосчитать… Меж нами нет никаких романтических отношений, он никогда не пользовался моими услугами как ведьмы, мы просто дружим.

— Анатолий Юрьевич, я тут у вас на ресепшене стою, меня не пускают, — пожаловалась я. — Вы за меня словечко не замолвите? Мне очень — очень надо зайти к вам.

— Ну конечно! — сказал он. — Сейчас со своего телефона перезвоню охраннику. Ко мне зайдете?

— А вот как получится, — улыбнулась я. — Но в любом разе — созвонимся, ладно?