На страже тишины и спокойствия: из истории внутренних войск России (1811 – 1917 гг.) - Самуил Штутман

Все сии меры и старания, по изложенной мною причине, не были однако достаточны, чтобы ввести и сохранить в Корпусе внутренней стражи то устройство, которого желать надлежало, чрез что я ввергнут ныне в самое ужасное положение, какое только вообразить себе можно.

Одушевлен же будучи ревностию к службе Вашего Императорского Величества и желая посвятить оной все дни моей жизни, в полном уповании на Ваше правосудие и милосердие беру смелость, Всемилостивейший Государь, всеподданейше просить о перемене моего назначения и о употреблении меня по такой части, которую Вашему Императорскому Величеству избрать будет благоугодно.

Вашего Императорского Величества верноподданный граф Е. Комаровский, генерал-адъютант.

Ноября 17 дня 1827 года».148

На документе есть резолюция Николая I: «20 ноября. Справится гр. Комаровский сенатор[ом] ли?»

В конечном итоге это решило его судьбу.

Письмо интересно во многих отношениях. Оно дает анализ состояния офицерских кадров в ОКВС, объясняет причины недовольства императора положением дел в корпусе. Отметим в подтверждение самокритичного послания Комаровского монарху, что, действительно, негативные явления, имевшие место в ОКВС, в значительной степени объясняются принятым способом его комплектования из отсеиваемых из армии порочных и неспособных к полевой службе воинов, из-за чего внутренняя стража становилась прибежищем слабых в нравственном и физическом отношениях людей.

Письмо объективно отражает положение дел в корпусе, в этом его историческая ценность. Оно характеризует и личность Комаровского, его небоязнь говорить правду царю, рассказывает о его усилиях бороться с беспорядками в корпусе и бессилии что-либо существенным образом изменить. Установка пополнять корпус достойными воинскими чинами, сохранившими нравственные качества, хотя и утратившими физические силы, на практике не выполнялась. Попытки отрегулировать этот процесс носили паллиативный характер. Отдельный корпус внутренней стражи превратился в место ссылки негодных (или неугодных) офицеров. Под видом болезненного состояния переводились просто порочные люди, неуравновешенные, неуживчивые, с несложившимися отношениями в офицерской среде, склонные к непредсказуемым поступкам. Попадали и малоспособные к службе. Из-за нехватки офицеров приходилось зачислять на службу тех, кто уже находился в отставке, причем не по своей воле. Беспрестанные переводы офицеров из армии в ОКВС привели к образованию в нем искусственного сверхкомплекта офицерских кадров149. Но толку от этого было мало. Из выпускников военно-учебных заведений попадали главным образом те, кто с трудом их заканчивали («по тупости в науке», как их именовали в отчетах), либо обученные по облегченной программе. Не меньше неприятностей доставляли переводимые в ОКВС штрафованные нижние чины. Комаровский, как мог, пытался бороться с таким методом комплектования, но он вынужден был мириться с ним, поскольку само существование внутренней стражи по императорской воле не было равноправным с армией. Идея использовать ветеранов для внутренней службы в специально созданном «для соблюдения общественного спокойствия» войске была разумной, гуманной, привлекательной, но из-за отсутствия должного правового регулирования при претворении ее в жизнь, заложенное в ней рациональное зерно постепенно выхолащивалось, грозя обернуться своей противоположностью.

Создание внутренней стражи, вызванное рядом внешних и внутренних обстоятельств, явилось фактором исторически обусловленным, неизбежным и необходимым. Внутренняя стража выдержала экзамен, который ей учинила Отечественная война 1812 года, сыграв важную роль в подготовке армейских резервов и в обеспечении внутренней безопасности империи. Принятые формы организации Отдельного корпуса внутренней стражи прошли испытание временем и показали свою жизнеспособность. Впервые была реализована окружная система военного управления, позволившая осуществлять руководство войсками внутренней стражи на обширной территории Российской империи.

Была теоретически подготовлена и весьма успешно проведена огромная работа по переустройству всей внутренней службы, вновь сформированы батальоны и реорганизованы команды для этой цели, одновременно дав пополнение армии и позволив реформировать рекрутский набор. Удачным было решение соединить жандармские формирования с внутренней стражей, укрепить внутренние гарнизонные батальоны, увеличив их численность, улучшив размещение, обучение и воспитание личного состава. Очень большая работа была проведена по организации всего дела препровождения арестантов, созданию этапной системы, но она требовала корректировки.

Несмотря на то, что строительство внутренней стражи на его первом этапе происходило под неослабным вниманием высших государственных органов и самого императора, оставались нерешенными многие проблемы. Это, прежде всего, касалось офицерских кадров. Оставляли желать лучшего система и принцип комплектования ОКВС нижними чинами.

Тяжела была служба в гарнизонах, особые трудности испытывали этапные команды.

Выдающуюся роль в создании и становлении внутренной стражи сыграл Евграф Федотович Комаровский.

Все это происходило на фоне исторического развития страны с его поступательным движением и противоречиями. Робкие попытки императора преодолеть эти противоречия успеха не имели. Кончилась определенная эпоха в истории России. Вначале она сулила благоприятные перемены. «Дней александровых прекрасное начало» (как охарактеризовал эту эпоху А.С. Пушкин), однако, не получило ожидаемого развития. Надеждам на конституцию и отмену крепостного права не суждено было тогда сбыться.

Примечания

1 Павел I наперекор своей матери, когда взошел на престол, освободил из Шлиссельбургской крепости выдающегося просветителя, общественного деятеля и писателя Н.И. Новикова, вернул из ссылки А.Н. Радищева. Но он же в течение четырех лет своего царствования обрушил на страну поток репрессий. В армии его жертвами стали изгнанные с военной службы сотни генералов и более двух тысяч офицеров. (См.: Шишко Л. Рассказы из русской истории. – М.: Фирма Арт, 1991. С. 219.). А всего заключенных в тюрьмы и крепости, сосланных и вообще потерпевших от павловских преследований было от 12 до 15 тыс. человек, по крайней мере, столько реабилитировано Александром I при вступлении на престол. (См.: Корнилов А.А. Курс истории России XIX века. – М., 1993. – С. 44).

2 См.: Корнилов А.А.. Курс истории России XIX века. М., 1993. – С. 70, 111.

3 Вот что по этому поводу пишет А.А. Корнилов: «Чрезвычайно странно было положение тогдашней тайной полиции: шпионаж развивался довольно быстро, но носил какой-то магический характер. Правительство знало, что в Южном обществе дело приняло характер прямого заговора против него, но никаких мер не принимало. Только в самый последний год Александр обратил внимание на донос унтер-офицера Шервуда о Южном обществе: он принял Шервуда, действовавшего через Аракчеева, и поручил ему добыть новые сведения о положении дел в Южном обществе. Уже будучи в Таганроге, куда он отправился осенью 1825 г. с больной императрицей, Александр решился, получив дополнительный донос Шервуда и новый донос капитана Майбороды, одного из подчиненных Пестеля, принять более решительные меры. В Южную армию был послан генерал Чернышев с приказанием арестовать главарей Южного общества и начать расследование. Что вышло бы из этого, если бы Александр не умер, довольно трудно сказать, но можно предполагать, что преследования заговорщиков не вылились бы, вероятно, в такую жестокую форму, в какой они разразились при Николае после восстания 14 декабря» (там же, с. 129). Известно, что 18 октября 1825 г. начальник Южных военных поселений граф Витт доложил Александру I о существовании военного заговора против империи (См.: Эйдельман Н.Я. Из потаенной истории России XVIII – XIX веков. – М.: Высшая школа. 1993. С. 376.). Известно также, что Пестель был арестован за день до восстания.

4 ПСЗ. – Т. XXVI. №19926.

5 По состоянию на 1 января 1801 г. Русская армия насчитывала 446059 человек, в том числе: полевая пехота 201200, кавалерия – 41685, артиллерия – 36500, гарнизонные войска – 96594 и войска вспомогательного назначения – 70000 человек. Пехота сведена в 215 батальонов, конница – в 41 полк; все они распределились по 14 инспекциям (С.-Петербургской, Московской, Лифляндской, Смоленской, Литовской, Брестской, Киевской, Украинской, Днестровской, Крымской, Кавказской, Оренбургской, Сибирской и позже Финляндской). – См.: Бескровный Л.Г. Русская армия и флот в XVIII веке: Очерки. – С. 12; Звегинцов В.В. Хронология Русской армии. 1780 – 1917. – С. 53.

6 РГВИА, ф. ВУА (Военно-ученый архив), д.18318/1/, л. 60 (Историческое обозрение устройства вооруженных сил.1879 г.).