Весь Хайнлайн. Фрайди (сборник) - Роберт Хайнлайн

— Умница девочка! Ну и где же он?

Я притворилась, что ищу во все глаза. Но на самом деле инстинкт самосохранения, развитый у меня в результате длительных и упорных тренировок, уже давно отдал мозгу команду: «Не расслабляться, пока не найдешь пути для отступления!» Понятно, что отводной туннель должен быть вон в той стороне — поэтому, скорее всего, вход в него спрятан за платяным шкафом.

— Да… — протянула Жанет, когда я сообщила ей свои выводы. — Уж не знаю, что и делать — не то тебя поздравлять, не то задуматься, не стоит ли замаскировать вход в туннель еще лучше. Да, все так — через платяной шкаф и налево. Свет зажигается, как только в туннеле появляется объект с температурой тридцать семь градусов Цельсия. Точно так же, как в основном туннеле. Светильники там питаются от собственных «Шипстоунов», и запаса энергии там хватит практически навечно, но мало ли что — никогда нелишне взять с собой свежезаряженный карманный фонарик, а где они лежат, я тебе уже рассказала. Дверь хорошо закамуфлирована, но нужно просто сдвинуть ее вбок, а потом она легко открывается.

— Просто восхитительно! Но, Джен… Если представить другой вариант: кто-то решил забраться в дом с другой стороны? Ну я, к примеру. Я ведь, в общем, человек случайный…

— Ты не случайный человек. Ты — старая подруга, которую мы знаем давным-давно. Да, есть небольшая вероятность, что кто-то найдет вход в туннель снаружи, хотя он неплохо замаскирован. Во-первых, во всем доме сразу сработает куча сигнализации. Тогда мы заглянем в туннель на расстоянии — все будет видно как на ладони на экране одного из домашних терминалов. Тогда мы кое-что предпримем, для начала самые мягкие меры вроде слезоточивого газа. Но если нас не будет дома в то время, когда кому-то взбредет в голову шастать по туннелю, — вот тогда мне будет очень жалко Джорджа и Яна.

— Почему ты так говоришь?

— Потому что меня жалеть не придется. У меня начнется нервный припадок — это ведь так по-женски, правда?

Я не большая любительница возиться с трупами, в особенности — с разложившимися.

— М-м-м… Да…

— Нет, понимаешь, ничего такого не случится, если только тот балбес, что заберется в туннель, догадается вовремя в штаны надуть. Помни, Мардж: я — профессиональный разработчик защитных устройств, поэтому и не забыла о двухэтапном принципе. Ну, к примеру: кто-то идет себе по бережку, гуляет и вдруг наталкивается на выход из туннеля, влезает в него, обломав на руках все ногти, — тут с ним пока еще ничего нехорошего не случается. Если это кто-то из нас — возможно, но маловероятно, мы просто нажимаем кнопку, спрятанную около двери, — кстати, нужно будет тебе показать, где она. Если же это на самом деле взломщик, он увидит табличку: «ЧАСТНОЕ ВЛАДЕНИЕ. НЕ ВХОДИТЬ!» Допустим, он не обращает на это внимания и топает вперед еще несколько метров, поплевывая на то, что громкий голос продолжает честно и откровенно предупреждать его, что этого делать не стоит, и добавляет, что владение оборудовано активными средствами защиты. Идиот, невзирая на это, продолжает идти вперед. Воют сирены, мигают огни, а он прется как баран… Ну вот тогда-то бедненьким Яну и Джорджу приходится убирать из туннеля то, что от него останется. Нет, не наружу и не в дом. Если кто-то попытается покуситься на наше владение и будет — болван такой — пытаться пройти дальше, его просто не станет — он пропадет без вести. Рассказать как?

— Что-то не хочется…

(Да… Потайной ход и вечные пленники, замурованные в ниши в его стенах… Интересно, сколько их там уже? Жанет, ты похожа на безмятежный розовый закат, а ведь если ты не переживешь эти сумасшедшие годы, ты запросто можешь оказаться там же, рядом с теми — новая Мария Медичи…)

— Я тоже так думаю. Ну что тебе еще показать?

— Не надо больше ничего, Джен. Я все-таки всей душой надеюсь, что мне не понадобится твое восхитительное убежище. Пойдем обратно?

— Пойдем. Только…

Она подошла ко мне и положила руки мне на плечи.

— Так что ты шепнула мне на ушко?

— Ты же слышала…

— Да, слышала.

Она притянула меня к себе… и тут же вспыхнул экран терминала.

— Ленч готов!

Джен недовольно пробурчала:

— Ну вот, мужики все испортили…

ГЛАВА 13

Ленч был восхитителен. Всевозможные солености, сыры, хлеб разных сортов, пресервы, орехи, редиска, устрицы, спаржа и много еще чего. Все это красиво расположилось вокруг громадной супницы, которая стояла в центре стола. Рядом с ней стояла сковородка — на ней в горячем масле шипели кусочки хлеба, посыпанного чесноком. Джордж помешивал суп с величественностью метрдотеля и разливал его в большие глубокие тарелки. Когда я села за стол, Ян повязал мне вокруг шеи большую салфетку.

— Залезай в еду по самые уши — можешь пачкаться как поросенок, — посоветовал он мне.

Я попробовала суп.

— Так я и сделаю! — воскликнула я в восхищении и добавила: — Жанет, похоже, ты вчера только и делала, что варила этот супчик.

— А вот и нет! — ответил за нее Ян. — Этот супчик бабушка Джорджа оставила ему в наследство.

— Он преувеличивает, — возразил Джордж. — Не бабушка, а моя дорогая матушка начала варить этот суп в незапамятные времена — когда я родился. У моей старшей сестры были на него большие виды, но она вышла замуж за человека жуткого и недостойного — да простят меня присутствующие — за британского канадца, — и, естественно, секрет приготовления супа достался мне в наследство. Я всегда старался следовать рецепту, но, пожалуй, все-таки и вкус, и букет были получше, когда его варила мама.

— Я в таких вещах ни капельки не смыслю, — ответила я. — Мне только ясно, что этот суп не состоял ни в каких отношениях с консервной банкой.

— Я начала готовить его на прошлой неделе, — сообщила Жанет, — но потом ко мне присоединился Джордж и доварил его до конца. В супах он смыслит побольше моего.

— Ну а я в супах смыслю только то, что их нужно есть, и очень надеюсь, что будет добавка.

— Ну, на этот счет можешь не сомневаться, — пообещал Джордж. — Всегда есть возможность подкинуть туда еще одну мышку.

— Что нового в ящике? — спросила Жанет.

— Боже, что я слышу! А как же твое правило — «Ни слова о политике за столом»?

— Ян, любовь моя, кому как не тебе знать, что все мои правила касаются исключительно других, а не меня. Ну так что там?

— Да в общем-то, особых перемен не наблюдается. Сообщений о террористических актах не поступало. Если и были какие-то жалобы, то, судя по всему, наше заботливое правительство решило, что лучше поберечь наши уши и нервную систему. Проклятье! Как же меня бесит это отношение! «Папочка лучше знает, что можно, а что нельзя!» Да ничего этот папочка лучше не знает: знал бы, так не сидели бы мы тут — все в дерьме по уши. Все, что мы знаем, — это то, что правительство ввело цензуру. А это значит, что мы не знаем ни-че-го! И мне очень хочется кого-нибудь пристрелить.