Смотри на меня - Джеймс Кэрол

– Взгляните на это.

Шеперд присел рядом и с помощью пинцета вынул записку. Он так же аккуратно, как и я чуть ранее, развернул записку и прочитал ее. Баркер, Ромеро и Тэйлор обступили его, чтобы увидеть надпись. Тэйлор посмотрел на меня, в его глазах горело с десяток вопросов, но он держал язык за зубами. Судя по выпученным глазам и резким вдохам, все трое пришли к единому выводу. Ничего удивительного. История складывалась достаточно убедительная.

– Вы до нее дотрагивались?

– Держал за самый краешек.

Шеперд бросил на меня испепеляющий взгляд. Его рот сжался в одну тонкую линию, и каждая мышца на лице напряглась. Было похоже на то, что он борется с желанием вышвырнуть меня вон.

– Черт возьми, Уинтер, что еще вы трогали?

– Ничего, только записку.

– Я не верю, – сказал Баркер. – Невозможно, чтобы Чоут убил Гэллоуэя. Это просто нереально.

– Почему? Потому что он был скромным, вежливым и дружелюбным? Вы забываете, что серийные убийцы мастерски маскируются и сливаются с окружением. Кроме того, Чоут подходит под описание. Белый мужчина с высшим образованием.

– Вы ведь с самого начала знали, что подозреваемый – из полиции, так ведь? – в словах Баркера было слышно обвинение и много незаданных вопросов.

– Да, знал.

– Черт, – прошипел Шеперд, – какого дьявола вы ничего не говорили? – Он качал головой и гладил усы. – Что за бардак! Все вверх дном.

– Я побуду в городе до завтра, на случай если у вас появятся вопросы. А потом уеду на следующее расследование.

Я протянул руку, ожидая, что Шеперд ее пожмет. Но он просто стоял и смотрел на нее без единого движения.

– Есть и хорошие новости. У вас теперь есть не только место преступления, но и мертвый убийца. Уже хорошо, что налогоплательщики сэкономят целое состояние – не придется затевать долгоиграющий суд, а потом кормить преступника в тюрьме до конца жизни. В обиде остались только адвокаты.

Шеперд все так же стоял и смотрел на мою руку, не собираясь ее пожимать.

– Не уезжайте из города, – сказал он наконец.

Я опустил голову и направился к выходу. Тэйлор догнал меня, когда я уже практически вышел на улицу.

– Ты остаешься здесь, – прошептал я. – Следи за всеми и каждым. Я хочу знать про всех, кто ведет себя подозрительно. Может, у кого-нибудь будет нездоровый интерес к происходящему. У убийцы есть план, есть желанное развитие событий, и он будет стараться, чтобы этот план реализовался. Где-то он проявит себя, сделает ошибку. Может, большую, может, маленькую, но он ее сделает, и мы должны ее заметить.

– А вы что будете делать?

– Мы с Ханной возвращаемся к Чоуту и ищем то, чего мы не нашли в первый раз.

46

Мы проехали через Хортон-стрит, отвезли домой Элроя и добрались до Кеннон-стрит уже после полудня. Это была типичная жилая улица в достаточно зажиточном районе, где большая часть жителей шла вверх по карьерной лестнице, а не спускалась вниз. На компактных участках земли располагались одно– и двухэтажные дома, обшитые вагонкой. У каждого дома была терраса, на которой можно посидеть и посмотреть на мир.

С первого взгляда на лужайку перед домом можно было угадать, кому принадлежал дом. Зеленая трава, клумбы с яркими цветами указывали на пенсионеров. У них было и время, и желание бороться с последствиями длинного жаркого лета Северной Луизианы. Засохшая и недавно подстриженная трава принадлежала тем, кто работает пять дней в неделю и еле-еле находит время в выходные что-то сделать по хозяйству. Разбросанные по лужайке игрушки, естественно, предполагали наличие детей.

Мы остановились у дома Чоута. Солнце пекло даже через затемненную часть лобового стекла, температура переваливала за тридцать. Я оставил кондиционер работать, чтобы как можно дольше побыть в прохладе.

Частокол вокруг дома Чоута был побелен совсем недавно. Лужайка выглядела цветущей – трава была зеленая, подстриженная, цветы ухоженные. Гараж – в хорошем состоянии, а подъезд к дому не зарастал сорняками. Казалось, этот дом должен принадлежать пожилому человеку, а не одинокому парню за двадцать, работающему на условиях полной занятости.

Вдруг на мое колено упал банан и вырвал меня из мыслительного процесса. Ханна смотрела и ухмылялась.

– Вы с завтрака ничего не ели.

– Да что это ты все со своими бананами? У тебя доля на овощебазе что ли?

– Они полезные, в них много калия.

– Ну и что, – сказал я и хотел убрать его от себя.

– Ешьте, – приказала Ханна. – Не пойдем внутрь, пока не съедите.

Я очистил банан и начал есть. Ханна дождалась, когда я доел, и сказала:

– Идем.

Я заглушил мотор, и мы вышли. Солнце пекло даже через футболку. Было жарко и влажно, но самый пик был еще впереди. По тропинке мы подошли к главному входу в дом.

– Сколько вы с Тэйлором уже вместе?

– А это вам зачем?

– А что ты так прямо с лету встаешь в защитную стойку?

Ханна бросила на меня пристальный взгляд, и я добавил:

– Мне просто интересно, вот и все. Мне нравишься ты, нравится Тэйлор, мне кажется, вы друг другу подходите. Ну и я люблю слушать истории про любовь.

Черты ее лица смягчились, и она уже не метала в меня убийственные взгляды.

– Мы вместе с его последнего года учебы в школе.

– Совратительница малолетних!

– Эй, это он меня совратил, а не я его.

– Я уверен, что он действовал медленно и осторожно.

– Да, – засмеялась Ханна. – Когда я поняла, что он испытывает ко мне интерес, мне пришлось самой подталкивать его в нужном направлении. Но мне это нравилось. Парни, которые у меня были до него, все были типичными южанами, и их надолго не хватало. Тэйлор совсем другой. Несмотря на рост, он самый настоящий джентльмен. А они сейчас относятся к вымирающим видам, Уинтер. Мне достался последний экземпляр.

Мы дошли до конца тропинки, которая вела по чистенькому садику к ступенькам крыльца. Ханна закрыла меня от любопытных глаз, пока я вскрывал замок. Через двадцать секунд я открыл дверь ровно настолько, чтобы мы могли проникнуть внутрь. Ханна осторожно закрыла дверь. Через окна светило солнце, оставляя на деревянном полу острые белые углы.

– Как вы познакомились?

– Столкнулись лбами в городе как-то. Он сказал, что у меня красивые волосы. Я накинулась на него, сказала, что он саркастичный и тупой шовинист и деревенщина. Он чуть сквозь землю не провалился. И тут я поняла, что он говорил искренне, и мне уже самой захотелось провалиться сквозь землю. Я, вместо извинения, предложила угостить его кофе.

– А он предпочел пепси.

– Да, он пил пепси, – засмеялась Ханна. – Мы начали разговаривать и очнулись только через четыре часа. Выяснилось, что он далеко не тупая деревенщина.

– Это точно.

– Мы провели вместе все то лето. Виделись каждый день. Я работала в гостинице, но мама тогда была еще жива, и у меня было много свободного времени. Я тогда только что вернулась в город после годичного путешествия и убивала время перед университетом.

– Вы учились в одном универе с Тэйлором?

– Да, у меня получилось перевестись к нему, чтобы мы были вместе.

– А потом заболела твоя мама.

Ханна вздохнула и сразу как-то постарела. Так отражаются на нас тяжелые переживания. Иногда, когда я смотрел в зеркало, то видел у себя такой же взгляд.

– Тэйлор уехал в университет, а я осталась заботиться о маме. Он сказал, что будет верен мне, но я не поверила. Он обещал, но я знала, что такого просто не бывает. Ведь учеба – это бесконечные вечеринки, искушения, особенно для спортсменов, а он был звездой. Он даже опустился на колено и сделал мне предложение по всем правилам, но я ему сказала, что все это просто смешно.

– И он оказался верным, да?

Ханна кивнула, потом улыбнулась, а потом рассмеялась. У нее был теплый смех женщины, которая любит своего мужчину и сделает для него все, жизнь отдаст, если нужно. Это не та романтическая любовь, которую показывают в фильмах, или рациональная любовь Сэма и Барбары Гэллоуэй, это было настоящее чувство. В горе и в радости, в богатстве и в бедности, в болезни и в здравии.

– Да, он был верен. Он хороший, Уинтер. Слишком хороший для меня.

– Ты недооцениваешь себя. Ему нужна ты точно так же, как тебе нужен он.

– А вам кто нужен?

– Дело не в этом, – рассмеялся я.

– А в чем?

– Кто меня сможет вытерпеть?

Я снова засмеялся, но Ханна была серьезной. Она смотрела на меня с выражением лица, в котором была жалость и грусть. Казалось, она видит меня насквозь, видит мои желания. Прежде чем она успела вымолвить слово, я опередил ее и сказал:

– Я хочу знать, что скрывал ото всех Дэн Чоут.

– Откуда вы знаете, что он что-то скрывал?

– Потому что мы все что-то скрываем – ты, я, все.

– А вы что скрываете, Уинтер?

Ханна не сводила с меня глаз, и тишина с каждой секундой становилась все более напряженной. Она не просто ждала ответа, она его требовала. Я подумал о том чувстве вины, которое пронзило меня вчера, когда она в шутку сказала, что сочла меня серийным убийцей. Потом я вспомнил отца, как он лежал привязанный к тюремной каталке и как убил меня последними своими словами.