Шутка с ядом пополам - Александра Авророва

— С какой целью?

— Ну… просто так. Давно не виделись. То есть, во вторник я была на его юбилее, но там было полно баб, и… Короче, хотелось пообщаться. Я догадалась, что Аньки дома не будет, она поедет за детьми. Вот я и приехала. А что, это криминал? Мы много лет друзья.

— Расскажите как можно подробнее о вашем визите.

Борис Васильевич не соврал — память у Лидии Петровны и впрямь была превосходная.

Бекетов открыл дверь сразу, даже не спросив, кто там.

— Это ты зря, Володя, — попеняла гостья. — Так и ограбить могут.

— Если захотят, все равно ограбят. Заходи, Лида. Что, проблемы с бизнесом или просто поболтать?

— У меня — проблемы? Да никогда. Я вот вчера поглядела на твоих баб, Володя, и поняла. Да, все они меня моложе, но все они в проблемах. Просто все! А у меня зато все прекрасно.

— Радует, что хоть у кого-то все прекрасно, — не без язвительности прокомментировал Бекетов.

Вообще Лидия Петровна обнаружила, что по сравнению со вчерашним днем его настроение существенно изменилось. Накануне его несколько «несло» — что стоит хотя бы тот дурацкий тост! — но он казался глубоко удовлетворенным человеком. Словно в лотерею выиграл. Зато сегодня от удовлетворенности не осталось и следа. Он был чем-то недоволен и, как всегда в подобной ситуации, несколько ушел в себя, дабы обдумать, что следует предпринять. Это черта необычайно ее привлекала. Володя никогда полностью не предавался отчаянию — искренне грустя, он при этом анализировал и действовал. Конечно, Лидия Петровна не выражала этого так четко словами, однако чутьем понимала досконально.

— Что, нелады с твоей девчонкой? — осведомилась она. — Куда тебе эта пигалица? Соплячка, одно слово. Ничего не знает, ничего не умеет.

— Это не страшно. Знания приобретаются, а молодость нет.

— А на кой тебе ее молодость? В постели важнее опыт.

— Утверждение спорное, но дело не в нем. Представь себе, наше общение с Кристинкой состоит не только из постели.

— Физикой занимаетесь, — хмыкнула несколько задетая Лидия Петровна. — По задачнику.

— В науке девочка — полный ноль, — улыбнувшись, махнул рукой Бекетов. — Но зато — личность. Меня очень интересует это поколение. Поколение, сформировавшееся в условиях дикого рынка. Как ни странно, среди них ровно столько же порядочных и совестливых людей, сколько было среди нас. Вот непорядочные пошли куда дальше, чем такого же склада мои ровесники. Их не сдерживает мораль общества, и они дают себе полную волю, что мало кто позволял себе при социализме. Зато порядочные — они фактически не изменились. Кантов нравственный императив подтверждается экспериментально.

— Это твоя-то Кристинка порядочная? — возмутилась гостья, наплевав на какой-то там императив. — Ходит голая, волосы выкрашены, как у проститутки, в восемнадцать лет уже открыто спит с мужиком…

— По-твоему, лучше б она делала это скрытно? Не злись, Лида. Девочке еще предстоит в жизни много печальных открытий, которые для нас с тобой позади.

Это прозвучало очень нежно и печально.

— Так ты на ней решил жениться? — гневно задала Лидия Петровна вопрос, который по большому счету и привел ее сюда.

Нет, она прекрасно понимала, что Володя не из тех мужчин, которые способны долго обходиться без женщин. Та или иная обязательно будут убирать в его квартире и готовить ему обед. Сперва это была Таня, к которой он относился снисходительно-покровительственно. Потом — Аня, мать его сына. Откровенно говоря, после ухода от Панина она сперва вызывала у Лидии Петровны огромное раздражение, но потом стало ясно, что Аня как таковая мало что для Володьки значит, важен наследник, так что Аня была прощена. Угораздило же эту дуру второй родить девчонку! Родила бы парня — и не связался бы Володя ни с какой голопузой Кристинкой. А теперь — седина в голову, бес в ребро. Мужики, они до молоденьких падкие. Неужели влюбился всерьез? Ведь главной женщиной его жизни должна остаться она, Лидия Петровна Дудко! Про такое часто в книжках пишут — люди заводят семьи и живут порознь, но остаются друг для друга единственными. Она обожала подобные книжки и покупала их почти ежедневно.

— Так ты на ней решил жениться?

— Прямота — одно из основных твоих достоинств, Лида, — без иронии ответил Бекетов. — Играешь-играешь, а, стоит задеть за живое — и вот ты вся. Не трать зря свои нервы, милая. Я на ней не женюсь. Вообще оказалось, что жениться мне не так-то просто.

— Это тебе-то? Ну, ты сказанешь! Да бери любую.

— И я так полагал, — задумчиво и немного язвительно заметил собеседник. — Или почти так. Что могу позволить себе поэкспериментировать. Что называется, жить начерно, а уж набело всегда успею. Ан нет! Пятьдесят. И, оказывается, поезд уже ушел.

— Ах, вот ты о чем, — утешилась Лидия Петровна. — Об этом… ослаблении ума? Ерунда все это. Если у тебя с наукой проблемы, так иди в бизнес. Поначалу я тебе деньжат одолжу, а потом ты быстро встанешь на ноги. У тебя хватка! Или работай консультантом. Я буду рекомендовать тебя разным бизнесменам, они рассказывать тебе про свои проблемы, а ты им помогать. Как мне помогаешь, только за плату. Да плюнь ты на свою науку, кому она теперь нужна! Раньше — другое дело, раньше платили хорошо, а теперь? Курам на смех! Я вообще тебя не понимаю. Почему ты не хочешь иметь по-настоящему много денег? Ты б стал очень богатый, и все под тебя прогибались бы. Это точно, уж меня-то не проведешь.

— Спасибо, Лида. Рад узнать, что ты поддержала бы меня в трудную минуту. Но с наукой у меня проблем нет. Наоборот.

— Что значит — наоборот?

— Я на днях сделал открытие.

— Какое еще открытие?

— О статистических законах турбулентных течений, — пояснил Бекетов.

У Лидии Петровны часто возникало впечатление, что он разговаривает с нею, не просто не заботясь о том, чтобы быть понятым, а даже не желая этого. Как некоторые беседуют, например, с кошками. Вроде и выговорился, и в то же время собеседника можно не принимать в расчет. Сама она, впрочем, полагала, что понимает куда больше, нежели Володе кажется. И иной раз в этом не ошибалась.

— Значит, мозги и в нашем возрасте еще работают, а не только у сопливых мальчишек? — уточнила Лидия Петровна. — А я и не сомневалась. У тебя этих открытий…

Она кивнула на полку со сборниками, куда входили публикации Бекетова. Он возразил:

— Таких, как это, раз, два — и обчелся. Одно сделал в двадцать и на нем защитил кандидатскую. Хотели даже докторскую дать, но всех смутил мой возраст. Я защищался в двадцать два. Следующее серьезное открытие сделал лет в тридцать с небольшим. Я уже был доктором, имел определенный вес, но тут получил настоящее международное имя. И вот — теперь. Правда, кое что нуждается в экспериментальном подтверждении, но это уже формальность. В правильности результата я уверен.

— И о чем там? — заинтересовалась она.

Он улыбнулся.

— Ну, смотри. Поведение одного хорошо известного тебе человека в некоторой ситуации можно предсказать довольно точно, так? Когда сходятся двое, положение усложняется. Группа из пяти индивидуумов становится почти непредсказуемой. Но зато сто человек — это уже толпа, индивидуальные особенности сглаживаются, и поведение предсказывается так же легко, как и в случае одного человека, хотя по другим законам. Помнишь мультфильм про мартышку и удава? Десять — это уже куча, а три — еще нет. Как уловить ту границу, которая отделяет одно от другого?

— Погоди, — прервала его Лидия Петровна. — Так ты что, нас поэтому вчера позвал? Пять мужиков, пять баб. Решил на нас проверить свои… как там? статистические законы турбулентных течений?

Теперь уже Бекетов не только улыбнулся, но и засмеялся. — У тебя потрясающая практическая сметка! Однако я не настолько практичен. Мне просто было любопытно посмотреть на вас, собравшихся вместе. А то, что накануне на меня снизошло озарение, — это счастливая случайность. Вчера, Лида, я был счастлив. Или безумен. После подобного озарения довольно долго находишься в странном состоянии. Никогда не употреблял наркотики, но, наверное, что-то общее есть.

— А сегодня у тебя ломка, — съязвила она.

— В некотором роде. Я вдруг понял, что прошлое невозвратимо.

— А то ты раньше этого не понимал?

— Похоже, нет. Мне чудилось, прошлое хранится где-то в запечатанном конверте, в котором остановилось время. Я меняюсь, а оно нет. В любой момент, когда я решу туда вернуться, оно примет меня. Но это оказалось иллюзией.

И вот тут-то Лидия Петровна разъярилась по-настоящему.

— Кого ты хочешь обмануть? — закричала она. — Оно? Не оно, а она! Ты решил вернуться к Маринке!

Бекетов, в очередной раз засмеявшись, попытался что-то возразить, но разгневанная дама его не слушала.

— К этой мерзавке! К этой нахалке! К этой…