Блудные братья - Евгений Иванович Филенко

не специалист, но знатоки говорят, что такого голоса никогда не существовало ни на Земле, ни на Магии, ни где-либо в пределах Федерации… В возрасте двадцати двух лег Ольга Флайшхаанс начинает активную гастрольную деятельность, все более отходя от классического репертуара. Она экспериментирует в области авангардного джаза, но каноны и стандарты этого музыкального течения ее сковывают. Впрочем, ее старые записи, например, концерт с квартетом Фоззи Шепарда, неискушенного зрителя и по сию пору разят наповал. Ходят легенды, что после того, как Ольга исполнила «Литл Биг Блюз» на Нью-Орлеанском традиционном ночном сейшене 138 года, его автор Гас Гилкрист разбил свою знаменитую гитару, покинул зал и на два года отказался от публичных выступлений, предаваясь чудовищному пьянству, разгулу и самоуничижению. Потому что юная, и что особенно унизительно для орлеанского джазового братства, белая певица, даже не американского происхождения, вскрыла своим голосом такие глубины в этом, скажем прямо, непростом для самого изощренного исполнителя произведении, о каких не подозревал сам его создатель. И какие при самом великом напряжении фантазии и голосовых связок он никогда не смог бы воспроизвести, не говоря уже о том, чтобы превзойти…

– Я слышал эту легенду, – с воодушевлением подхватил Понтефракт. – Все кончилось, когда Ольга пришла в халупу Гилкриста, перебила все его бутылки, разогнала всех его баб, влепила самому маэстро пощечину, закатила феерическую истерику и потребовала, чтобы он не валял дурака. Трудно поверить, но это подействовало. Они провели вместе одну ночь, и присутствовавший при этом Фоззи Шепард сделал запись их пятичасового сейшена, в котором и сам принял посильное участие. Пиратская запись ходит по рукам под названием «Ночной кошмар в Пайлот-тауне». Зрелище впечатляющее: пьяный старик-негр в соломенной шляпе и шортах, с шестнадцатиструнной акустической гитарой в мозолистых лапах, роскошный мулат в сакраментальных белых штанах, белом же пиджаке и белом галстуке «кис-кис», за расстроенным музейным синтесингером, и зареванная белая соплячка в джинсовом комбинезоне поют «Колд ин хэнд блюз»…

– Послушайте, Бруно, – нервно сказал Агбайаби. – Вы не могли бы мне достать эту запись? Хотя бы на время? Я и не знал, что она существует…

– Эльдорадо – планета пиратов, – с гордостью объявил Понтефракт, – и Тритоя – столица ее!

– По-видимому, это был один из последних джазовых экзерсисов Ольги Флайшхаанс, – сказал Носов. – Со 140 года она выступает в жанре, который с натяжкой можно назвать «популярной музыкой». Ее дебют состоялся на ежегодном фестивале в Вудстоке, где она с огромным блеском исполнила программу собственных сочинений в стиле, близком к «пауэр-болт», но таковым не являвшемся хотя бы потому, что в поношение традиций Вудстока Ольга пела на родной латыни, точнее – на новолате, магиотском диалекте. Ее не отпускали со сцены три часа, у нее кончился репертуар, в отчаянии она спела вначале «Hey Jude», а потом без перехода «Miserere», но и это не помогло. Тогда она в совершенной оторопи исполнила «The Way Old Friends Do»…[9]

– Это такая старенькая, простенькая в мелодическом плане вещица с глубоким латентным драйвом, – жмурясь от удовольствия, сказал Агбайаби. Кратов покосился на него с изумлением: он и представить не мог, что этот старец увлекался чем-либо еще, помимо ксенологии.

– …Но Озма этот драйв пробудила и усилила во стократ, – ухмыльнулся Носов, – так что весь Вудсток единым духом рухнул на колени и не вставал еще битый час, требуя продолжения. И лишь приезд легендарных «Морайа Майнз» спас положение.

– Истинно, – подтвердил Понтефракт. – Попники так ее и называли: «Бич божий», «Внезапная смерть»… Если на фестивале или концерте появлялась Ольга Флайшхаанс, остальные участники могли убираться восвояси – никто их и слушать не станет, с их чепуховой музыкой и ничтожными голосами.

– Серьезные специалисты полагают, что именно благодаря феномену Озмы современная массовая культура пришла в беспрецедентный упадок, – продолжал Носов. – Между тем как классическая музыка и в определенной степени музыкальный авангард переживают настоящий бум… Так или иначе, в 141 году Ольга Флайшхаанс приняла сценический псевдоним «Озма», собрала собственную концертную труппу из единомышленников и с непреходящим успехом гастролирует по Галактике. Большинство исполняемых композиций – ее собственного сочинения. С ней сотрудничают выдающиеся аранжировщики современности – Ла Гуардиа, Деллафемина, Белоцерковер. Хотя и ее аранжировки отмечены бесспорным талантом. Возьмем, к примеру, ту же «Cantilena Candida»…

– Что означает ее псевдоним? – спросил Грозоездник.

– «Губы ее были алы, глаза сияли, как алмазы», – едва заметно улыбаясь, сказал Агбайаби. – «По плечам струились золотистые кудри»…[10]

– Он взят из старинной детской книги о волшебной стране, – объяснил Понтефракт. – Страна называлась Оз, а правила ею прекрасная принцесса Озма. И жили там самые невообразимые существа. Совсем как в нашей Галактике.

– Вы хотите сказать, что эта певица полагает себя властительницей Галактики? – уточнил Грозоездник.

– В определенном смысле так оно и есть, – хмыкнул Понтефракт. – Во всяком случае, ни одна из планет Федерации не возьмется это оспаривать…

– Даже Амрита, – осклабился Агбайаби, – что, подобно киплинговской кошке, «гуляет сама по себе». Озма завоевала их единственным концертом собственных интерпретаций Ригведы в стиле «рага-стрим».

– Но мы даже не воспринимаем большую часть вашего акустического спектра! – возмущенно заломил передний конечности арахноморф.

Блукхооп сверкнул выпученным лукавым глазом в своем узилище.

– Это шутка, коллега, – сказал он. – Маленький розыгрыш в человеческом духе, юмор гуманоидов. Юмор вы обязаны понимать по своему общественному статусу…

Грозоездник просвистел что-то невразумительное и, по всей видимости, непереводимое. Блукхооп, однако же, понял.

– Вы слишком строги к ним, друг мой, – промолвил он. – В конце концов, все юные расы амбициозны и непочтительны…

– Я могу закончить? – осведомился Носов. Никто не проронил ни звука. – Итак, Озма в настоящее время находится на планете Эльдорадо, в городе Тритоя, куда прибыла с родной Магии и откуда вскорости направится на Тайкун. Ей двадцать восемь лет, и она все еще набирает высоту своего таланта. У нее нет друзей и нет человека, с которым она делит ложе. У нее прекрасное здоровье и, по нашим сведениям, естественная сексуальная ориентация, но творчество отнимает все время и сжигает все силы… В круг привязанностей Озмы входят лишь самые близкие родственники и домашние животные. К последним можно причислить трехгодовалую дымчатую кошку Дороти, что прибилась к труппе во время предыдущих гастролей Озмы в Тритое.

Понтефракт приосанился.

– Это предмет гордости Магистрата, – заявил он.

– Озма обожает менять внешность. Сейчас это отнюдь не растрепанная соломенноволосая девчонка в джинсах периода «Ночного кошмара» и Вудстока, и не знойная чернокудрая