Star Wars: Уязвимая точка - Мэтью Стовер

Но щиты выстояли и не пропустили лезвия.

Их поющий вой передался ладоням Мейса, его рукам, вызвал дрожь в груди и вибрацию в зубах.

И тогда Мейс пролетел, переворачиваясь, над головой Вэстора. Кила, Пелл и двое мальчишек вздрогнули и прижались друг к другу, не поднимаясь с колен, но пытаясь убраться с пути Винду. Он приземлился и развернулся в сторону лор пилека, скрестив лезвия защитной X.

Вэстор, неподвижно замерев в низкой боевой стойке, смотрел на Мейса, Его глаза блестели, из груди вырвался рык:

– Нам стоило немалых трудов доставить тебя сюда, дошало. Мне теперь тебя убить?

– Я уже говорил тебе, - рык Мейса был похож на рык Вэстора. - Я тебе не дошало,

– Депа будет очень расстроена, увидев твой труп. Отойди.

Все тело Мейса дрожало от жажды нанести удар, жажды нырнуть в ваапад и позволить его темному шторму вести лезвия. Его вены пели кровавой лихорадкой, а черная мигрень молотом стучала в голове. Он испытывал необходимость ударить Вэстора, причинить ему боль. Наказать его.

Но жизнь, прожитая с джедайской дисциплиной, удержала его. Джедаи не мстят. Джедаи не наказывают.

Джедаи защищают.

Мейс сжал зубы и проговорил сквозь них:

– Уходи отсюда, Кар Вэстор. Я не позволю тебе причинить вред этим детям.

Вэстор поднял щиты, что по-прежнему создавали вокруг себя блестящее облако, - световые мечи даже не поцарапали их поверхность. Кровавая лихорадка рвалась из сердца. Цейса наружу. Вэстор начал надвигаться, буквально излучая мощную угрозу, словно голодный ранкор,

– Я вижу в твоих глазах пламя, джедай Мейс Винду: зелень джунглей и фиолетовые штормовые тучи. Я слышу эхо грома крови в твоих ушах, - он свел вместе закругленные концы вибрирующих щитов и извлек ушераздирающий скрип, от которого по спине Мейса побежали мурашки. Затем Кар продемонстрировал боевую ухмылку из зубов, заостренных, как у лозной кошки. - Ты решил отнять мою жизнь.

– Я не позволю тебе навредить этим детям, - повторил Мейс

Вэстор медленно, усмехаясь, потряс головой:

– Мне они не интересны. Я не воюю с детьми. Ответом Мейса был молчаливый тяжелый взгляд, устремленный на тело Террела.

– Он был достаточно взрослым, чтобы убить, - словно пожимая плечами, прорычал Вэстор. - Он был достаточно взрослым, чтобы умереть. То, что он сделал, не было войной, но убийством. Как мне следовало поступить? Оглянись, дошало: ты что, видел в джунглях тюрьму?

– Если бы видел, - процедил Мейс сквозь зубы, - я, бы тебя туда засадил.

– Но вместо этого ты стоишь здесь и истекаешь надеждой и страхом.

– Джедай не боятся, - ответил ему Мейс. - Надежду же я оставил на Корусканте.

– Ты надеешься, что я стану угрожать детям. Ты боишься, что я не стану этого делать. Ты надеешься, что я дам тебе повод убить меня. Ты боишься просто взять и убить.

Мейс молча уставился на Вэстора.

В отражении гудящих щитов Вэстора он увидел себя так, словно взглянул на собственную уязвимую точку.

То, что Вэстор сказал, было правдой.

От начала и до конца.

Его сжигала кровавая лихорадка, боль, требующая убийства лор пилека за то, за что он убил Террела. За то же, за что Вэстор убил его. Поставив себя меж Вэстором и детьми, он не пытался защитить невинные жизни.

Он искал полностью оправданного убийства.

Чисто джедайского убийства.

Словно пригоршня ледяной воды, эта мысль выдернула его из сна: впервые освещенный пламенем бункер выглядел реальным. Вэстор внезапно превратился в простого человека, мужчину, могущественного, конечно, но никак не в воплощение тьмы джунглей. Террел был мальчиком, почти ребенком, но мальчиком, чьи мертвые руки по локоть были покрыты кровью Шрам и Беша,

До сих пор Мейс смотрел на них всех, на весь этот мир глазами джедая: он видел абстрактные паттерны мощи в кружащейся игре света и тени в Силе, прерывистый ритм добра и зла. Его взгляд джедая нашел ему лишь то, что он и так искал.

Не задумываясь об этом, он искал врага. Того, с кем он мог бы сразиться. Того, кто был бы воплощением всей этой войны.

Того, кого он смог бы обвинить за нее.

Того, кого бы он смог убить.

А теперь…

Он смотрел на Вэстора собственными глазами, впервые по-настоящему открытыми.

Вэстор внимательно посмотрел в ответ. Через мгновение лор пилек, выдохнув, расслабился и опустил оружие:

– Ты решил оставить меня в живых' - говорило его ессловесное ворчание, - пока.

– Я прошу прощения, - ответил Мейс.

– За что? - = - Вэстор, видимо, был озадачен. Когда Мейс ничего не ответил, он пожал плечами. - Теперь, когда я могу спокойно показать тебе спину, я уйду - Битва окончена. Я должен разобраться с пленными.

Он повернулся к двери бункера. Мейс проговорил ему в спину:

– Я не позволю тебе убивать пленных. Бэстор остановился и оглянулся через плечо:

– Разве кто-то говорил об убийстве пленных? Один из моих людей? - из-за света от лезвий Мейса его глаза заблестели, как у хищника. - Неважно. Я знаю, кто это был. Оставь его мне.

Не сказав более ни слова, Вэстор нырнул в освещенную пожаром ночь.

Мейс стоял в мерцающей тьме, и свет исходил. лишь от лезвий. Наконец, его ладони сжали активационные пластины, и лезвия исчезли.

Единственным источником света осталось кровавое свечение, отбрасываемое пожарами снаружи на потолок бункера.

Краем глаза Мейс заметил, что Беш и Шрам потеряли от ран не слишком много крови. Из-за танатизина, предположил Мейс.

Тихое всхлипывание сзади напомнило ему о детях. Он развернулся и посмотрел на них сверху вниз. Они сбились в кучку, обнимаясь так сильно, что он не мог понять, где начинается один ребенок и заканчивается другой. Никто из них не посмотрел на него. Сквозь силу он чувствовал их ужас: они боялись встретиться с ним взглядом/

Он хотел сказать им, что им нечего бояться, но это бы была ложь. Он хотел сказать им, что он никому не позволит тронуть их. Но это была бы еще одна ложь: он уже позволил. Никто из них никогда не забудет, как их друга на их глазах убил корун.

Никто из них не забудет, как джедай позволил затем этому коруну уйти.

Ему надо было сказать так много, что он мог лишь молчать. Ему надо было сделать так много, что он мог лишь стоять на месте, держа выключенные мечи.

«Когда любой выбор кажется неправильным, останови свой выбор на сдержанности».

И он стоял, не двигаясь.

– Мастер Винду? - голос показался знакомым, но, казалось, что он доносится откуда-то издалека. Возможно, из глубин памяти. - Мастер Винду!

Он стоял, уставившись в невидимые дали, пока сильные пальцы не схватили его за руку:

– Эй, Мейс!

Он прокашлялся:

– Ник. Чего ты хочешь?

– Уже почти рассвет. ТВК взлетят, как только станет светло. Досюда они быстро доберутся. Пора ехать… - голос Ника оборвался, словно он поперхнулся. - Чтоб меня разорвало! Что ты… в смысле, они… Кто это сделал?.. Как?..

Его голос стих. Мейс, наконец, обернулся к молодому коруну. Ник безмолвно уставился на окровавленные тела Беша и Шрам.

– Танатизин замедлил скорость тока их крови, - мягко произнес Мейс. - Ктонибудь, умеющий пользоваться тканевым перевязчиком из медпака, наверняка сможет спасти их жизни.

– А… а… а… неужели эти дети?..

– Как видишь, не все балаваи оставляют их в городах,

– Что эти дети здесь делают? Что с ними случилось?

Мейс отвел взгляд:

– Я спас их жизни, - его плечи на вздохе поднялись и резко опустились. - На время.

Ник хмыкнул:

– Хех. Как всегда.

Мейс вновь посмотрел на него.

– Когда спасаешь чью-то жизнь, - Ник дернул головой, что у корунаев было равнозначно пожатию плечами, - то всегда лишь на время, не так ли?

Мейс побрел к разбитому дверному проему бункера;

– Наверное. Я никогда не думал об этом с такой точки зрения.

– Эй, погоди! Куда это ты собираешься?

– Родители этих детей по-прежнему снаружи. Может быть, они все еще живы.

– А Беш и Шрам, - настаивал Ник. - Что будет с Бешем и Шрам? Ты не можешь просто уйти и оставить их здесь…

– Они теперь под твоей опекой. Я не смог их защитить, - Мейс, продолжая уходить, опустил голову. И голос его стал тише. - Я не смог защитить даже себя самого.

– Мейс… Мастер Винду… - позвал его Ник. - Мейс! Мейс остановился и оглянулся. Ник стоял в черном входном отверстии бункера, изогнутые пластины дюра-стила окружали его, словно зубы:

– А как же дети? Что мне делать с ними?

– Представь себе, что они твои собственные, - ответил Мейс и отвернулся.

В поселении было полно вооруженных корунаев, которые обыскивали тела с той же уверенной эффективностью, что Мейс уже видел тогда, в переулках Пилек-Боу, в исполнении Ника, Шрам, Беша и Лиша. Одежда корунаев казалось одной большой заплаткой. Большинство партизан было так или иначе ранено, а у многих уже были заметны признаки недоедания. Лишь оружие их было в порядке.