(Не)нужный наследник предателя (СИ) - Янова Екатерина

— Хорошо. Спасибо, что ты рядом.

Идём к палате деда. И почти сразу я замечаю тех, кого меньше всего хочу сейчас видеть. Свою двоюродную бабку, сестру Ефима Аркадьевича Людмилу. Рядом с ней один из её зятьёв, крайне неприятный тип Семён, отчества не помню.

— Тимофей, — впивается в меня бабка змеиным взглядом, — почему нас не пускают к Ефиму Аркадьевичу? Я хочу видеть брата!

— Потому что я дал такие распоряжения, — отбиваю уверенно.

— На каком основании? — клокочет она.

— А для чего вам его видеть?

— Что значит, для чего? — делает трагическое выражение лица. — Я хочу попрощаться с братом. Он, возможно, доживает последние часы, — всхлипывает не слишком натурально, прижимает платочек к морщинистой щеке.

— Я понимаю, что вы мечтаете об этом, но нет! — рублю не слишком вежливо. — Не дождётесь. Дед ещё поживёт.

— Что ты такое говоришь? — прищуривается с плохо скрываемой ненавистью. Ещё бы, моё появление в семье нарушило все их планы. — Как тебе не стыдно! Я тебя растила вместе со своими детьми.

Это ложь. Дед рассказывал мне, что вырос внук его избалованным и инфантильным благодаря его недалёкой мамаше. Но Людмила детей всегда терпеть не могла.

— Послушайте, — решаю я не усугублять, — давайте не будем ссориться у палаты деда. Я сейчас всё выясню у врачей, а дальше решим.

Бабка фыркает, но не спорит. Мы же с Агнией идём дальше. У палаты деда горой стоит мой хмурый охранник.

Отзываю его в сторону.

— Саш, что ты хотел мне сказать?

— Я не уверен, что это важно, но вчера уже ближе к ночи в палату зашла медсестра, чтобы сделать какие-то процедуры Ефиму Аркадьевичу. И через какое-то время ему стало хуже. Я сначала не понял даже, а сегодня утром вспомнил, что она показалась нервной какой-то. И главное, утром на посту была уже другая тётка, а той я больше не видел.

— Ты запомнил, как она выглядела?

— Да.

— Понятно, сейчас будем выяснять. В палату к деду никого не пускать, особенно эту старую медузу Горгона и её скользкого зятька.

— Хорошо.

Александр становится снова в дверях палаты, а я чувствую, как волна гнева вперемешку с неприятным липким чувством западни раскручиваются внутри меня.

— Что случилось? — смотрит Агния с беспокойством.

— Есть вероятность, что деду “помогли” впасть в кому. Так что, держись со мной рядом и никуда не отходи.

Доктор сегодня тоже кажется мне каким-то мутным, заливает мне про возраст и изменения в сердце.

Но я понимаю, если хочу спасти деда, надо срочно выдёргивать его от этих коновалов.

Набираю номер старого дедова друга, он был на его юбилее, и до этого дед говорил, что в случае проблем я могу к нему обратиться.

Отвечает с первого гудка.

— Макар Данилович, добрый день.

— Тимофей, — узнаёт тут же. — Я слышал про Ефима. Говори, что там у вас происходит?

Обрисовываю ему ситуацию завуалированно, но старик не дурак, понимает всё мигом.

— Я понял, я еду к вам. Поставь охрану около палаты Ефима и никого не пускай. Сейчас я сделаю пару звонков, врача ему поменяют. Если нужно, перевезём его в другую больницу.

— Спасибо вам.

— Будь осторожен, Тим, — вздыхает старик, — если те, кто я думаю, пошли ва-банк, от них можно ждать и других сюрпризов.

— Да. Я понял, спасибо.

Возвращаюсь к Агнии. Уже жалею, что потащил её с собой. Дома ей было бы безопаснее.

— Я думаю, вам лучше вернуться, — беру её за руку. — Похоже, я здесь застряну надолго.

— Что ты узнал?

— Пока ничего конкретного.

— Я побуду с тобой, пока могу. Если Артём начнёт капризничать, то мы поедем домой.

— Хорошо. Я люблю тебя, — обнимаю, целую её в макушку. — И мне очень важно, что ты со мной.

Ничего не отвечает, но мне достаточно просто того, что она рядом.

Замечаю спешащую к нам Людмилу Аркадьевну.

— Тимофей, сколько можно ждать?

— Столько, сколько потребуется. Пока к деду никто не войдёт. Поэтому можете ехать домой.

— Да кто ты такой, чтобы мне указывать, — психует она. — Ты… ты…, — вижу, она просто клокочет от ярости, — ты самозванец! — выдаёт зло. — Думаешь, все идиоты?

— Умерьте свой бред, — усмехаюсь холодно.

Но тут я вижу в конце коридора какого-то пузатенького лысого мужичка в костюме и двоих полицейских, которые идут прямиком ко мне. Замечаю гадкую усмешку Людмилы, и в груди сжимается ледяной ком.

— Рокотов Тимофей Захарович? — спрашивает тот, что в костюмчике.

— Да.

— Капитан юстиции Уваров Николай Иванович, — суёт мне в нос корочки.

Два мента становятся за моей спиной.

— Чем обязан? — ощущение звенящей тревоги нарастает.

— У нас есть сведения, что вы не тот, за кого себя выдаёте?

— Чего? — обтекаю я, бросая осторожный взгляд на Агнию, крепче сжимая её руку.

Мне хочется срочно увести её отсюда, заткнуть ей уши, потому что я уже понимаю, что это конец нашей недолгой сказки. Я уже слышу, как всё рушится и разлетается вдребезги!

— Не делайте удивлённое лицо, — гадко улыбается этот сморчок, — вы, не имеете никакого отношения к семье Рокотовых, не так ли, Орлов Дмитрий Валерьевич!

Сука! Дальше я уже плохо слышу, что несёт этот урод. Я вижу только шокированные глаза Агнии. То, как бледнеет и вытягивается её лицо.

— Что? — выдёргивает она свою руку и отступает на шаг.

Я понимаю, что нужно что-то сказать, как-то её успокоить.

— Стой, всё не так! Это бред! — оглядываюсь зло на людей в форме.

— Ну какой же это бред, — продолжает топить меня лысый. — Пластическая операция в Милане, а потом неожиданное воскрешение человека, который уже давно мёртв. И которого вы же и убили.

— Я никого не убивал, это бред, — упрямо шепчу, глядя Агнии в глаза.

— Вы обвиняетесь в убийстве настоящего Рокотова Тимофея Захаровича, — вещает этот тип.

Слышу я это краем уха, потому что вижу только Агнию, которая в глубоком шоке пятится от меня в сторону выхода, что-то неверяще шепча бледными губами.

— Нет, стой! — рявкаю я, но тут двое полицейских, стоящих сзади, хватают меня. Успеваю откинуть одного, и зарядить в рожу второму, бросаюсь за женой, но тут сморчок достаёт пистолет и направляет его в Агнию.

— Стой или я выстрелю! — предупреждает ледяным тоном.

И я замираю. Мой самый дурной сон снова оживает.

На моих запястьях защёлкиваются браслеты, но я вижу только Агнию, которая снова убегает от меня, как от чумы… И единственное, что я могу, это прошептать ей вслед одними губами: «Прости!»

Глава 56

Смотрю на происходящий кошмар, и в первый момент не могу пошевелиться. Ужасающая правда как будто никак не хочет проникать в сознание. Живот сводит от ощущения, что земля исчезает под ногами.

Делаю шаг назад, а мне кажется, ноги вязнут в липкой жиже…

Орлов Дмитрий Валерьевич… Пластическая операция… Не имеет никакого отношения к семье Рокотовых…

О боже! Боже!

Смотрит на меня так пронзительно, его губы шепчут что-то, но слов я не понимаю. Я вообще ничего не понимаю кроме того, что мне нужно бежать!

Опять бежать, опять скрываться.

Сказка последних дней рушится, как хрупкое зеркало, за которым мне открывается уродливая, страшная правда…

Господи! Как страшно! Как больно!

Дима! Это ты? О боже, за что ты так опять? Не достал меня в первый раз, решил добить во второй?

А ведь я его уже давно узнала! Я чувствовала, что это он, но упрямо отмахивалась от ощущений и совпадений. Разум как будто нарочно блокировал эти мысли, но теперь они набрасываются на меня все разом, вскрывая броню, вспарывая вены старыми страхами.

Выскакиваю на улицу, пытаюсь дышать. Но воздух такой вязкий и тяжёлый, дыра в груди снова открыта, и через неё утекает красивая иллюзия последних дней, заменяя её костлявыми призраками прошлого.

Борясь с туманом в голове и подступающей истерикой, иду к машине Рокотова.

Там Ярик держит на руках сонного Артёма.