Транспортный вариант - Леонид Словин

Поднявшись, Денисов позвонил в уже знакомую, обитую дерматином дверь и с минуту подождал, пока соученица Белогорловой и ее бывшая подруга откроет.

— Входите, — в голосе Щасной Денисов не ощутил особой теплоты.

Он разделся в передней, прошел в комнату. Здесь чувствовался тот же раз и навсегда заведенный порядок:

ни одна вещь не лежала как попало, не была брошена наспех.

— Следствие не закончено? — Щасная вынесла из второй комнаты табакер, устроилась в кресле-качалке рядом с торшером.

— Скоро закончится, — Денисов сел на пуф против нее.

— И что же?

— Мне необходима помощь, — он снова мельком оглядел все вокруг, словно надея-лся на поддержку какогонибудь знакомца из предметов домашнегообихода. Но все вещи кругом могли вызывать лишь восхищение.

— Моя?

— Прошу вас быть откровенной, — Денисов обеими руками обхватил пуф. —

Накануне вашего отъезда из Калининграда, двадцать четвертого августа.

Помните?

Вы ходили с Белогорловой и ее мужем в ресторан. Потом смотрели "Синьор

Робинзон"…

— В самом деле? «Синьор Робинзон»? Пока мы не виделись, инспектор, вы сильно преуспели!

Денисов пропустил ее колкость.

— На следующее утро Белогорлова объявила о том, что она уезжает от мужа. Что произошло ночью?

— Это вы у меня спрашиваете? — Щасная взяла сигарету, другой рукой быстро нашла зажигалку.

— Вы знаете, о чем я говорю.

— Я? — она прикурила. Затянулась, медленно выпустила дым. На мгновение

Денисов потерял из вида ее лицо. — Почему вы решили?

— Старков не ночевал дома.

— Это необходимо? Чтобы расследовать случай с наездом? — голос Щасной был совершенно спокоен. — Из-за этого приостановилось следствие?

— Наезда не было. В Белогорлову стреляли.

— Что вы такое говорите? Кто?

— Человек, который, как я понимаю, в ту ночь ее спас. Я только недавно узнал об этом. Кто он?

Щасная потянула выключатель торшера — красный парашют словно накрыл сразу кресло-качалку, и пуф, и кусочек журнального стола.

— Я не знаю его.

— В ту ночь, — сказал Денисов, — Старков приходил к вам в гостиницу.

Так?

Она не спеша поднялась, достала из бара два высоких бокала, бутылку с невыразительной этикеткой.

— Это «Киндзмараули». Хотите?

— Вообще-то я не пью до заката, — сказал Денисов.

— Солнца сегодня не видно.

— Будем считать, что оно закатилось.

Щасная плеснула в бокалы, молча выпила.

— Вы правильно догадались, — она не посмотрела в его сторону. — В

Калининграде было так, как вы сказали.

— Вы и Старков… — он подержал бокал.

— После Лени вы первый об этом узнали.

— Белогорлова говорила с вами?

— Об этом? Нет. Все так идиотски запутано, — Щасная плеснула себе еще вина. — Олег,вначале ухаживал за мной, потом отдал предпочтение Леониде.

Когда мы встретились в Калининграде, он уже был ее мужем. Леонида до сих пор делала вид, что ни о чем не догадывается! Представляете наши отношения?

— Каким образом она обо всем узнала?

— Не знаю. Такие вещи трудно объяснить. Может, потому, что мы думали о ней. Кто знает? Приехала ночью в гостиницу. Олега в номере уже не было. О чемто поговорили — о грибах, о селедочном масле. Она все —поняла. Мы не могли смотреть друг другу в глаза, — Щасная взяла сигарету. — Потом она ушла.

— Домой?

— Горничная утром рассказывала, что она шла по коридору как пьяная.

Дотом бежала по лестнице. Горничная вышла на улицу, наблюдала. Кто-то из постояльцев гостиницы понял ее состояние, пошел с ней. Она приехала на машине. Машина стояла до утра. Потом она приехала за ней.

— Откуда это стало известно горничной?

— Со слов этого человека. Он вернулся под утро.

Кое-что горничной удалось узнать, — она помолчала. — Надо отдать ему должное: он скрыл все подробности и имя. Горничная говорила о ней как о безымянной. Кроме того, она не видела, из какого номера Леонида вышла. Всё!

Она подняла рюмку. Денисов пригубил свою.

Он вспомнил рассказ Старкова об этом утре: «Двадцать четвертого августа, воскресенье. Проснулся поздно. Окно открыто. Котенок шторой шуршит. „Я уезжаю, Олег“, — она всегда меня полным именем…»

— Горничная называла имя того человека? — спросил Денисов.

— Нет.

— А номер, в котором он жил?

— Нет.

— А Белогорлова?

— Никогда.

— И больше ничего? Абсолютно ничего о нем не знаете?

— Абсолютно.

Она чуть захмелела, достала откуда-то с полки плотный лист бумаги с водяными знаками, подала Денисову, улыбнулась.

— Закажу окантовку, Повешу в коридоре над дверью, — улыбка получилась вымученной.

— «Аттестат зрелости», — прочитал Денисов. — "Щасная… Десятый класс

"А"… При отличном поведении…

Русская литература — 5, русский язык — 5, алгебpa — 5…"

— И как? — спросила она.

— Впечатляет.

Он подошел к окну. Благодаря удивительной планировке лоджия за окном, казалось, висела в воздухе — обе боковые стены уходили в стороны. Не было видно ни соседних лоджий, ни окон.

— Именно впечатляет, — она вздохнула. — Я считала, что отличница имеет больше права на счастье, чем остальные. И мне казалось это и мудрым и справедливым.

«Следствие! — Денисов наконец нашел нужное слово. — Ключ! Шерп вел самостоятельное следствие…»

С этой минуты все становилось понятным, по крайней мере знакомым.

Денисов вздохнул с облегчением, шофер, всю дорогу не прекращавший обзор ближайших улиц, посмотрел удивленно.

«Следствие касалось человека, который встретил Белогорлову в ночь на двадцать четвертое августа три года назад в Калининграде и помог ей. По этой причине оно было для нее делом в высшей степени деликатным. Это ясно».

Как профессионал" Денисов мог легко читать карты бывшего адвоката, взявшего на себя несвойственные ему функции даже не следователя — скорее инспектора.

«Шерп поставил перед собой цель — сначала узнать об этом человеке как можно больше, не прибегая к помощи правоохранительных органов, — подумал он. — Поездка в Калининград, в гостиницу, слежка, которую Шерп вел у платформы Коломенское, потом его визит на дачу в Расторгуево… Это свидетельствует о том, что ни Белогорлова, ни Шерп не знали ни настоящей фамилии человека, который их интересовал, ни адреса…»

Денисов попытался представить действия, к которым он мог бы прибегнуть на месте Шерпа, — расспросить людей, которые могли хоть что-то о нем знать, заполучить отпечатки пальцев.

«Какими-то начальными сведениями об этом человеке Шерп все-таки располагал, поэтому взял бланк в юридической консультации…»

Денисов поднял глаза на дорогу — им давно не попадалось ни одной телефонной будки. Голос шофера сразу словно прорезался:

— …а деревня называлась Тухоля. В роще дом, говорят, был самого князя-кесаря Ромодановского. Теперь Тюфелева роща…

Впереди наконец показался ряд пустых телефонных кабин.

— Останови, пожалуйста.

— Есть.

Их задержал светофор.

"Шерп вел следствие непрофессионально, — Денисов не мог этого не заметить. — В результате сам стал жертвой… Но, может, его сдерживала

Белогорлова?"

Неясно было и главное:

«В чем подозревали Белогорлова и ее адвокат неизвестного? Чему пыталась помешать скромная библиотекарша подмосковного пансионата или в чем могла оказаться замешанной? Все это было, должно быть, очень серьезным, если судить по выстрелам, прогремевшим у реконструировавшегося здания, а потом в прихожей Шерпа!»

В телефонной кабине стоял-а-набежавшая талая вода.

Денисов заглянул в следующую — на полу лежал кемто предусмотрительно брошенный кусок доски.

Первым он набрал номер юридической консультации — там могли уйти.

— Алло, — Фесин, к счастью, оказался на месте.

Денисов назвался, объяснил:

— Может поступить ответ на запрос Шерпа, секретарь не будет знать, кто интересовался этим лицом.

Фесин все понял.

— Кроме того, впереди суббота и воскресенье. Надо, чтобы кто-то разобрал почту. Ответ на запрос может оказаться весьма важным!

— Чего не сделаешь для уголовного розыска! — сказал Фесин.

Потом Денисов позвонил в отдел, по коммутатору оперативной связи разыскал старшего инспектора Горохову.

— Новостей нет?

— По «Малаю» и «Федору»? — уточнила она. — Пока нет. Образцы отправлены на исследование.

Денисов на минуту задумался: как быть? Ему требовался еще и начальник канцелярии.

— У меня просьба, — сказал он. — С утра я еду в Ожерелье. Могу задержаться. Мне нужны иногородние ориентировки по нераскрытым преступлениям прошлых лет. Пока я езжу, пусть кто-нибудь их получит в канцелярии.

— За какой год? — спросила Горохова.

Он назвал.

— И чтобы обязательно захватить август!

— Сделаю.

— Меня никто не ищет?

Было слышно, как Горохова назвала кому-то его фамилию.