Аристо без смерти (СИ) - Павел Попов

class="p1">Я ждал ответной остроты, но лицо Хренова вдруг стало серьёзным.

— Больше половины диких магов, головы которых я сдавал государевым людям, состояли в Пёсьем ковене. Принимали туда только ведьм, баб то есть, мужиков они ненавидели и до тела не допускали, между собой ласкались. Злющие были… Детишек варили в котле. Заживо. И колдовали знатно, разом накрыть их на шабаше даже мне было не по силам. Пришлось по одной вылавливать. Ясное дело, когда я их по большей части перебил, остальные разбежались и попрятались, тише воды, ниже травы. Да только привычки не изменить, всё равно рано или поздно должны на свет выползти и за старое взяться. Конечно снова в ковен они не сбиваются, научены горьким опытом. Другие места в жизни нашли, устроились значит получше. Так что не на хрен мой эта ведьма позарилась, а голову снять хочет, за подруг значит отомстить.

Душещипательная история. Если конечно это правда, а не очередная хитрость чтобы заставить другого выполнять за тебя грязную работу.

— Почему раньше не рассказал?

— Тогда неясно было, выйдет из тебя толк или нет. Но раз со Снеговым справился, может и выйдет.

Я вздохнул:

— Понимаю. Информацию агенту нужно выдавать дозировано, чтобы если провалится, много не рассказал. Вот только я не твоя пешка. Ладно, не буду выпытывать что там на самом деле за вражда у тебя была со Снеговым, то дело прошлое. Но вот про Горелову ты опять не договариваешь. Как ты узнал что она из ковена если по одной вылавливал, а эта спряталась? Значит видел в живую? И что мешает тебе сходить к людям государевым и рассказать, что в Академии скрывается дикий маг, они ведь вне закона как я понял.

Хренов допил чай из стакана и наполнил его уже в третий раз. Когда ставил чайник на место тот вдруг выскочил из рук и грохнулся на пол, окатив великана кипятком. Хренов выругался и стукнул кулаком по столу.

— Вот же дотошный! А, хрен на всё! Она тогда совсем соплячкой была, чуть старше твоей сестры. И красивая, зараза, глазища на пол лица, коса до пояса. Плакала и божилась, что новенькая, что ничего ещё сделать не успела. Врала конечно. Знал я какие у ведьм ритуалы для вступления. Но пожалел, не стал убивать решил что и так припугнул, что теперь она про ведьм и ковены до конца дней забудет… Когда в Академию пришёл и её увидел, то даже обрадовался, мол не ошибся тогда, девка за ум взялась, в люди вышла… А потом узнал, чем они тут занимаются. Всё тем же, хоть и без котла. И понял, что давить надо было, пока маленькая. Теперь веришь?

— Ни единому слову.

— И правильно. Никому никогда не верь. Даже себе. Но что до Гореловой… Попробуй намекнуть ей, что я в лесу валяюсь раненый и беспомощный. Такой шанс она не упустит.

Я критически осмотрел преподавателя:

— Может лучше напился до беспамятства? Так по мне убедительнее выйдет.

Наставник выругался, но кивнул:

— Будь по твоему, я сегодня в Академию не пойду, а схоронюсь поглубже в лесу, а уж из-за чего пропал — сам выдумывай. Место для засады выбрал?

— Да. Там где мы тренировались.

— Хорошо, глядишь и рассад заодно скосите.

Попрощавшись с Хреновым я вернулся в Академию, спокойно отсидел занятия, а когда все начали расходиться по своим делам, выловил Донникова. Рыжий вытянулся по струнке, всем видом давая понять, что ждёт новых указаний и готов их выполнять.

— Вольно, орёл. Ты с Лесниковой общаешься?

Рыжий покраснел и потупил взгляд.

— Иногда. Вчера разговаривал… Я ничего про тебя не рассказал! — последнюю фразу он выстрелил скороговоркой.

Я покачал головой:

— Кое-что рассказать можешь. Мне нужно чтобы ты восстановил её доверие. Передай ей какие-нибудь сплетни. Например, знаешь почему Хренов сегодня пропал?

Донни помотал головой.

— А он напился вусмерть, и валяется в лесу. Без портков, как в тот раз, помнишь? Вот, подойди к окну.

Я выставил руку и убедился, что рыжий правильно сфокусировал взгляд.

— Вон на той полянке, где рассад начинается, прямо там и лежит. Лесниковой эта история понравится.

Донников замялся:

— Но ведь у Хренова будут проблемы. А он нормальный.

Я дружески засмеялся и похлопал Донни по плечу.

— Ха, да не будет ничего Огородничего нет, а Горелова только и может, что взбеситься. Но она и так бесится каждый раз ка его видит. Давай, вечером расскажешь как прошло.

Может Донников и чувствовал в поручении подвох. Но какой именно, до него не доходило, зато прямое указание на то, что вечером надо отчитаться, не даст увильнуть от сомнительного приказа. Задача простая, с ней даже он справится. А если вдруг нет, я пересказывал байку достаточно громко, чтобы нас слышали другие студенты. Кто-нибудь да донесёт. Осталось только занять позицию.

Глава восемнадцатая. Сожженная ведьма

Я залёг на самой границе рассада, устроился возле ствола дерева потолще, в нескольких шагах от узкой тропинки. Молодая поросль надёжно скрывала от вражеских глаз. Под ухом жужжали мошки, едва проснувшиеся после зимней спячки, и это жужжание даже раздражало, да и солнце припекает, настоящий рай.

Если бы не стена рассада в нескольких метрах. Там не росла мягкая трава, и даже мухи туда не летали, в искажённом, извращённом лесу царила мёртвая тишина, которую лишь изредка прерывало мерзкое хлюпанье. И пролежав пару часов, я понял, отчего мне так не по себе рядом с этими мясными пародиями на деревья. Они и правда двигались. По миллиметру в час, преодолевая отчаянное сопротивление древесных корней, отравляя землю сочащейся слизью. Медленно, но неумолимо. Миллиметр в час… За год они продвинутся на восемьдесят семь метров. Все эти маги, аристо, бояре… Грызутся за власть и деньги, и делают вид что это главное. А теме временем какая-то дрянь уничтожает мир миллиметр за миллиметром. И, что самое обидное, сейчас эта дрянь на моей стороне.

Я аккуратно поставил колбу со своеобразным биологическим оружием, расслабил мышцы и слегка вздремнул, но одним глазком, так что едва раздался тихий треск сломанной ветки, сразу очнулся, встряхнул головой приходя в сознание и сосредоточился на звуке.

День уже закончился, закатное небо ещё оставалось красным, но на небо уже поднималась здоровенная багровая Луна, так что света хватало, но рассад выглядел ещё хтоничней чем днём.

Ветки продолжали хрустеть одна за другой, к этим звукам примешивалось