Разрушительная игра - Ана Хуанг

Но улыбаться не перестала.

Нужно чаще составлять списки желаний.

Я ненадолго задержалась в постели, не желая прогонять мечтательную дымку, но впереди ждал переезд в Нью-Йорк, и нужно было скорее вставать.

Поднявшись, я обнаружила, что моя одежда для путешествия разложена на комоде, а в комнате безупречный порядок. Ни обуви на полу, ни бикини на стуле, ни косметики на туалетном столике.

Видимо, Рис закончил сборы за меня. Я так утомилась, что даже не слышала.

Мои подозрения подтвердились, когда я спустилась в гостиную, – он уже ждал рядом с багажом. Повседневные футболки и шорты, которые он носил последние дни, исчезли; их место заняла привычная черная одежда.

Я почувствовала легкую боль в груди. Я уже соскучилась по курортному Рису.

– Доброе утро, ваше высочество, – сказал он, не отрываясь от телефона. – Завтрак на кухне. Наш рейс в полдень, надо выехать через сорок пять минут.

Моя улыбка исчезла. Ваше высочество. Даже не принцесса.

Мы договорились оставить произошедшее прошлой ночью позади, но такой резкой перемены я не ожидала. Рис держался даже холоднее, чем в нашу первую встречу.

– Спасибо. – Я так оторопела, что не смогла подобрать других слов. – За собранные вещи и завтрак.

– Пожалуйста.

Хорошее настроение улетучилось, но я скрыла свое разочарование и позавтракала в одиночестве, пока Рис проверял, в порядке ли дом.

Кухню он оставил напоследок – возможно, потому что там была я.

– Мистер Ларсен, – называть его Рисом казалось неправильным, учитывая повисший между нами холодок.

– Да? – Он открыл теперь уже пустой холодильник и бегло осмотрел его, прежде чем закрыть дверцу.

– У меня есть предложение.

Он напрягся, и я не смогла сдержать горькой улыбки.

– Не такое. И говорю сразу: это не имеет ничего общего с… недавними событиями. – Я надеялась, что не выгляжу дурой, но даже если так, то плевать. Если я чего-то хочу, нужно это озвучить. Иначе мне будет некого винить, кроме себя, когда буду терзаться сожалениями. – Ты хороший телохранитель, а мне хватает перемен с отречением Николая. Хотелось бы, чтобы во время адаптации рядом был кто-то, с кем мне комфортно.

Рис замер, словно статуя.

– Если я отправлю запрос, думаю, дворец согласится продлить твой контракт, пока я не освоюсь в новой роли. – Я сделала глубокий вдох. – Но тогда тебе придется временно переехать в Эльдорру, и я пойму, если для тебя это слишком. Но я хотела дать тебе возможность. На случай, если захочешь остаться.

Я не лгала, когда сказала, что это никак не относится к прошлой ночи. Идея появилась у меня несколько недель назад, и я постоянно ее откладывала. Но если я не заговорю сейчас, этого не произойдет никогда.

Наконец Рис моргнул:

– Когда нужно дать ответ?

Я подавила очередную волну разочарования. Конечно, ему нужно подумать. Это огромная ответственность. Но все же я надеялась…

– В течение следующей недели, пока не истечет контракт.

Он кивнул с бесстрастным видом:

– Я дам ответ до конца недели. Спасибо за предоставленную возможность.

Рис вышел из кухни, и я уставилась на место, где он стоял.

Вот и все.

Ни улыбки, ни намека на радость, удивление или смущение. Просто я дам ответ до конца недели, словно у нас исключительно профессиональные отношения.

Я попыталась съесть еще кусок тоста, но сдалась и закрыла лицо руками.

Бриджит фон Ашеберг, что ты наделала?

Мы с Рисом не разговаривали ни во время долгой поездки в аэропорт, ни во время полета. Отношения так испортились, что мне почти захотелось, чтобы прошлой ночи не было, но я так и не могла заставить себя о ней пожалеть.

Последствия оказались не очень, но сама ночь была прекрасна.

Желание номер четыре.

Это гораздо больше, чем пункт из списка желаний, – это секрет, который я обязалась хранить.

– Ты не обязан, но… пойдешь со мной завтра? – спросила я, когда Рис принес в номер мой чемодан. Мы приземлились в Нью-Йорке несколько часов назад и остановились в «Плазе» – через два дня предстоял переезд в Эльдорру. Завтра Николай объявит об отречении, а потом у меня будет пресс-конференция. От этой мысли слегка заболел живот. – На выступление.

Впервые за день лицо Риса смягчилось.

– Конечно, принцесса.

Забавно: сначала я ненавидела это прозвище, а теперь от него трепетало сердце.

Ночью я пыталась уснуть, но разум кипел миллионом мыслей и забот. Коста-Рика, Рис, останется ли он моим телохранителем, реакция публики на отречение Николая и его помолвку с Сабриной, здоровье деда, мой дебют в качестве наследной принцессы, возвращение в Эльдорру…

Я зажмурилась. Дыши. Просто дыши.

Наконец я провалилась в беспокойный сон, мучимая кошмарами о гигантской короне, которая придавливает меня на виду у всего дворца, пока все вокруг показывают на меня пальцами и смеются.

На следующее утро я проснулась раньше запланированного, чтобы подготовиться к пресс-конференции и замазать темные круги под глазами. Завтрак я пропустила, сомневаясь, что мой желудок сможет удержать еду, но, когда ровно в семь пришел Рис, он уговорил меня заказать в номер яйца и смузи. Без кофе. Он сказал, что это поможет справиться с волнением, и, как ни удивительно, это действительно помогло.

Речь Николая началась в восемь, и мы молча наблюдали, как мой брат – в парадной военной форме, с напряженным, но решительным лицом – произносит слова, которые навсегда изменят историю Эльдорры.

«…Настоящим я объявляю, что отказываюсь от титула наследного принца Эльдорры и исключаю себя из линии наследования. Это решение далось мне нелегко…»

Ахи публики слышались даже через экран, но Николай продолжал.

Самое важное решение в моей жизни…

Моя любовь к стране…

Наследует моя сестра, принцесса Бриджит…

Я сидела, словно окаменев. Я знала, что грядет отречение, но было невыносимо видеть и слышать, как Николай объявляет об этом с экрана.

Когда он закончил речь, камера переключилась на явно ошеломленного ведущего новостей, но Рис выключил телевизор прежде, чем я услышала его слова.

– Тебе нужна минута?

Он излучал такую естественную уверенность и властность, что это почти успокаивало расшатанные нервы.

Почти.

Мне предстояла пресс-конференция, и завтрак просился наружу.

Да. Желательно миллион минут.

– Нет. – Я прочистила горло и повторила громче: – Нет. Пойдем.

Я в последний раз проверила прическу и одежду, прежде чем мы вышли из номера. Все, что член королевской семьи говорил и носил на публике, имело скрытый символизм, и сегодня я оделась для битвы: приталенный костюм от «Шанель», туфли на каблуках и изящная золотая брошь с рубинами и бриллиантами – цветов флага Эльдорры.

Сообщение: все под контролем, я