Башня Зеленого Ангела. Том 1 - Тэд Уильямс

делают ее пророчества более убедительными. Но если она из тех, кто использует подобные хитрости, сможет ли она помочь Мегвин решить новую проблему?

Словно подслушав ее мысли, Дайавен жестом предложила Мегвин сесть на гладкий камень, накрытый шалью.

— Я слышу разговоры, это правда. Не требуется магического искусства, чтобы понять твои чувства к графу Эолейру, — мне достаточно было увидеть вас вместе, чтобы понять все, что требовалось. Но у Дайавен есть не только хорошие уши и проницательный взгляд. — Она засунула длинную палку в камин, во все стороны полетели искры и повалил желтоватый дым, потом бросила оценивающий взгляд на Мегвин. — Тогда чего ты хочешь?

Когда Мегвин объяснила, что нуждается в помощи прорицательницы в толковании ее снов, Дайавен сразу приняла деловой вид, но отказалась принять еду и одежду, предложенные Мегвин.

— Нет, королевская дочь, — сказала она с жесткой улыбкой. — Я помогу тебе сейчас, и ты будешь у меня в долгу. Так мне подходит больше. Ты согласна?

После того как Дайавен заверила Мегвин, что долг не будет связан с ее первенцем, тенью, душой, или голосом, или любыми другими похожими вещами, она согласилась.

— Не беспокойся, — рассмеялась Дайавен. — Забудь про истории, которые рассказывают у очага. Нет, однажды мне потребуется помощь… и тогда я к тебе обращусь. Ты дитя Дома Эрна, а я всего лишь бедная прорицательница.

Мегвин рассказала Дайавен содержание последнего сна, а также о других странных вещах, которые ей снились в предшествовавшие месяцы, и о том, что произошло, когда она, следуя за видениями, спустилась вместе с Эолейром под землю.

Дым в маленькой пещере стал таким густым, что, когда Мегвин закончила рассказывать о Мезуту’а и его обитателях, ей пришлось выйти наружу, чтобы отдышаться. У Мегвин возникло странное ощущение, словно она покинула свое тело, но в большой пещере она быстро пришла в себя и к ней вернулась ясность мысли.

— Твоя история сама по себе почти достаточная плата, королевская дочь, — сказала прорицательница, когда Мегвин закончила. — До меня доходили слухи, но я не знала, верить ли им. Дварры живут под землей, под нами! — Она сделала непонятное движение пальцами. — Впрочем, я всегда считала, что в туннелях Грианспога скрываются загадки, а не просто мертвое прошлое.

Мегвин нахмурилась.

— А что ты скажешь о моем сне? О «высоком месте» и о том, что время пришло? Какое время?

Дайавен кивнула, подползла к стене на четвереньках, провела пальцами по нескольким зеркалам, наконец выбрала одно и принесла его к камину. Оно было маленьким, в деревянной оправе, почти черной от времени.

— Моя бабушка говорила, что это «Зеркало Червя», — сказала Дайавен, протягивая его Мегвин, чтобы та посмотрела.

Зеркало выглядело как самое обычное, резьба на дереве почти полностью стерлась, и оно стало практически гладким.

— «Зеркало Червя», почему? — спросила Мегвин.

Прорицательница пожала костлявыми плечами.

— Возможно, во времена Дрочкайтер и других Великих Червей с его помощью следили за их приближением. — Она усмехнулась, словно хотела показать, что сама она, несмотря на свое занятие, не склонна к суевериям. — Скорее всего, рамку украшал выгравированный дракон. И все же это превосходный инструмент.

Дайавен поднесла зеркало к пламени и стала медленно водить им по кругу. Когда она наконец его перевернула, на поверхности появился тонкий слой сажи. Дайавен поднесла зеркало к лицу Мегвин; отражение было смутным, словно его скрывал туман.

— Подумай о своем сне, а потом дунь, — сказала Дайавен.

Мегвин постаралась представить странную процессию, красивые, но чуждые фигуры. Крошечное облачко сажи поднялось над поверхностью зеркала.

Дайавен повернула зеркало к себе и принялась его изучать, покусывая нижнюю губу. Теперь, когда отблески огня освещали ее лицо снизу, оно казалось еще более худым.

— Как странно, — наконец сказала прорицательница. — Я вижу узоры, но все они мне незнакомы. Словно кто-то громко говорит в соседнем домене на совершенно чужом языке. — Она прищурилась. — Здесь что-то не так, королевская дочь. Ты уверена, что сон твой, а не чужой, рассказанный кем-то? — Когда Мегвин гневно подтвердила, что это ее сон, Дайавен нахмурилась. — Я могу сказать совсем немного, а зеркало ничего мне не поведало.

— И что это значит?

— Можно считать, что зеркало молчит. Оно говорит, но я его не понимаю. Я освобождаю тебя от обещания, которое ты мне дала, но кое-что скажу. — Ее голос намекал, что это будет ничуть не хуже того, что могло поведать зеркало. — Если боги действительно решили дать тебе совет, следуй ему. — Она быстро вытерла зеркало белой тканью и поставила на место, в нишу в стене пещеры.

— И в чем он состоит?

Дайавен показала вверх, на потолок пещеры.

— Отправляйся в высокое место.

Мегвин чувствовала, как ее сапоги скользят по снегу, засыпавшему скалы, и схватилась рукой в перчатке за каменный выступ над тропой. Она согнула колени, чтобы восстановить равновесие, и немного постояла, глядя вниз на белый склон, который уже преодолела. Малейшая ошибка, она может не удержаться на узкой тропе, и тогда ничто не остановит ее падения, а деревья вышибут мозги еще до того, как она окажется внизу.

Она стояла, тяжело дыша, и, к собственному удивлению, обнаружила, что не испытывает особого страха. Такое падение обязательно закончится смертью по той или иной причине — либо сразу, либо она превратится в калеку, лежащую на заснеженном склоне Грианспога; но Мегвин вручила свою жизнь богам, и какая разница, когда они ее заберут — сейчас или позднее? Кроме того, она испытывала душевный подъем, снова оказавшись под открытым небом, несмотря на то что было холодно и мрачно.

Мегвин сделала несколько коротких шагов в сторону дальнего конца тропы, подняла глаза вверх и обнаружила, что до цели осталась еще половина пути. Брадах-Тор торчал из остроконечной башенки, точно нос каменного корабля, — в его нижней части не было снега, белым одеялом покрывшего склон. Она решила, что если будет идти, ориентируясь на него, то доберется до вершины до того, как бледное утреннее солнце станет полуденным.

Мегвин поправила заплечный мешок и вновь посмотрела на тропу, с удовлетворением отметив, что снег успел скрыть большую часть ее следов. У подножия горы, откуда она начала свой путь, они полностью исчезли. Если кто-то из риммеров Скали окажется рядом, он не узнает, что она там прошла. Боги выполняли свою часть работы. Она посчитала это хорошим предзнаменованием.

Крутая тропа вынуждала Мегвин большую часть времени наклоняться вперед, чтобы отыскать упоры для рук. Она гордилась своим телом, тем, как напрягались и расслаблялись мышцы, позволяя ей подниматься вверх почти так же быстро, как любой мужчина. Рост и сила Мегвин почти всегда были для нее проклятием, а не благословением. Она знала, что многие