Тайна церковной мыши - Анна Васильевна Дубчак

себе на колени. Никогда, никогда в его жизни еще не было такого, чтобы он вот так напором, можно сказать, нахально и дерзко набрасывался на малознакомую ему девушку. К тому же на свидетельницу по делу! У него были, конечно, девушки, но они очень быстро бросали его, когда понимали, что с его работой они обречены находиться в постоянном ожидании, да и его вниманием из-за его работы они были всегда обделены. Конечно, будь он богат, бизнесмен, к примеру, такого же уровня, как Кречетов, девушки гроздьями висели бы на его шее и ждали бы годами, когда он обратит на них внимание… Но он был обыкновенным следователем, и этим все было сказано. Интересно, какая Соня? Он же ничего о ней не знал. Понятия не имел, какой у нее характер. Хорошо бы, если оказалась нежной, доброй и покладистой, с пониманием, чтобы, когда они поженятся, она не упрекала его, что его подолгу не бывает дома. А он бы ее за это так любил! На руках бы носил, если бы, конечно, у него было на это время.

Он крепко сжал ее, она даже застонала.

– Не хочу с тобой расставаться, – зашептал он ей на ухо. – Всю жизнь хочу с тобой вот так провести.

Слова сами вылетали, он не знал, что такое вообще бывает! Но вот сейчас вернется Таня, и все закончится! Они оба протрезвеют, придут в себя и, быть может, ужаснутся тому, до чего они так быстро добрались, что чуть было не совершили того, о чем Соня уж точно сразу же пожалеет…

Он отпустил ее, привел в порядок свою одежду, стараясь не смотреть, как приглаживает руками волосы Соня.

– Скажи, ты можешь сделать так, чтобы Таню не арестовали? – спросила она. – Я понимаю, что вот сейчас, когда мы с тобой… Короче, я не могу до конца расслабиться и не думать о том, что нас всех может ожидать. Я напугана. Ведь если окажется, что Таня действительно дочь Кречетова, то, возможно, и ты ничего не сумеешь сделать, чтобы помочь ей. У нее просто железный мотив. Саша, что делать? Как ей помочь?

– Да, ты права. И я просто обязан вызвать сюда следственную бригаду, чтобы они осмотрели дом, чтобы поработали в саду, там, где вы смыли всю кровь… И кровь там наверняка Кречетовой, вот в чем трагедия… Табачников же сам взял кровь у нее, на ее руке и след от иглы имеется. Они же хотели инсценировать ее смерть, вернее, выдать ее исчезновение за убийство.

– Но мы никого не убивали! Мы постоянно были вместе. Во всяком случае, с тех самых пор, как она вернулась отсюда домой и рассказала мне о Кречетовой.

– Я все понимаю. Но в доме могут оказаться следы и других людей из окружения Ирины. Мы же ничего о ней толком не знаем.

– Вот сейчас Таня вернется и точно что-нибудь расскажет о людях, которые здесь работали. Кто, как не домработница или кухарка, лучше знает о семье?

– Я хочу забрать тебя с собой, – сказал он.

– Саша, но как? Как я оставлю Таню одну дома? К тому же здесь надо постоянно поливать сад, жара!

И тут они услышали голоса и увидели, как по дорожке к дому быстрым шагом идет Таня, а за ней – незнакомая женщина в спортивных штанах и белой майке. На вид ей было лет пятьдесят. Короткие светлые волосы были растрепаны.

Таня вошла в дом уверенно, как к себе домой, так, во всяком случае, подумали и Журавлев, и Соня.

Она так громко хлопнула входной дверью, что Соня засмеялась, она поняла, зачем ее подруга так сделала – чтобы предупредить о своем приходе на тот случай, если Соня с Журавлевым несколько забылись и вместо того, чтобы заниматься расследованием, сидят в обнимку. Наверное, так.

– Александр Владимирович, – начала Таня шуметь еще с порога, – вот, привела вам Людмилу Николаевну, домработницу Кречетовых! Представляете, ее после того, как ушла отсюда, сразу взяли на работу в семью одного чиновника, она сама вам расскажет…

Но Людмила Николаевна вместо того, чтобы что-то рассказать, закрыла лицо руками и опустилась на стул и расплакалась.

– У меня-то интернета нет, я и не знала… Все молодые укатили в Ригу, к родственникам, а мы остались с детишками и бабушкой. Словом, мы не знали, что Ирину убили. Господи, ужас-то какой! За что?

Журавлев уединился со свидетельницей в одной из комнат дома. И если еще недавно ему хотелось только одних поцелуев и объятий с Соней и он с трудом заставлял себя работать, потому что мозги словно отключились, то теперь, когда первый шаг был сделан и она знала о его любви и намерениях (так ему, во всяком случае, казалось), он почувствовал себя ответственным за все, что происходило с ней и ее подругой, а потому ему важно было как можно скорее найти убийцу Кречетовой и заняться уже вплотную личной жизнью.

Судя по обстановке комнаты (двуспальная, аккуратная застеленная кровать и минимум самой необходимой мебели), она была гостевой. Александр сел на прикроватную банкетку, обитую шоколадного цвета бархатом, а свидетельницу усадил напротив в кресло.

– Расскажите, Людмила Николаевна, когда вы последний раз видели Ирину?

– Несколько дней тому назад, она нас как раз всех и уволила.

– Почему?

– Да потому что мы с Санькой, садовником нашим, да кухаркой Лерочкой ей стали просто мешать. К тому же на самом деле зачем нам поддерживать дом, если в нем практически никто не живет? Ирка… Ирина постоянно куда-то моталась, ничего из того, что Лера готовила, не ела. Да и мне работы поубавилось со смертью Кости, разве что пыль протирать да цветы в доме поливать. А так получалось, что никто из нас, ну не считая, конечно, Санька, и не нужен был. Но и оставить дом без присмотра, ждать, чтобы он внутри зарос паутиной, а растения все засохли… Мы с Лерочкой плакали, когда Ирка сказала нам, что собирается нас увольнять. Нет, вы не подумайте, она не злая и не жадная, она хорошо нам платила, и все было нормально, но потом, когда мы поняли… Вернее, мы давно уже догадывались, что она с Женькой живет… Ей бы нормального парня найти, из хорошей семьи, замуж выйти, детей рожать, тогда бы и дом этот пригодился. А так отбила парня, и кого – водителя!

– Отбила? – перебил ее Журавлев.

– Да не то что отбила. Нет. Там, думаю, и без того отношения были напряженные. Все шло к разводу. Но это со слов