По краю бездны. Хроника семейного путешествия по военной России - Михал Гедройц

Сначала прибыли Советы и тут же основали так называемую Литовско-Белорусскую Советскую республику, или Литбел. Но у маршала Пилсудского были другие планы. В апреле 1919 года он захватил Вильно и, воспользовавшись полученным преимуществом, пытался создать конфедерацию постимперских государств, которая могла бы дать отпор как Германии, так и России. Пилсудский, естественно, исходил из того, что ведущая роль в регионе будет отведена Польше.

В мае 1919 года Виленское воеводство еще оставалось спорной территорией. На северном и восточном направлении Польша контролировала не более 60–70 километров от городских ворот Вильно. Но в сентябре — когда вице-губернаторский срок Тадзио подходил к концу — польская армия уже продвинулась на 130 километров восточнее и вышла к Двине, Улле и Березине (той самой Березине, на которой Наполеон потерял остатки своей Grande Аrméе[27]). Это было колоссальное достижение. Тадзио должен был следовать по пятам польской армии, которая продолжала отвоевывать все новые и новые территории, и тут же, среди послевоенной разрухи, на ходу создавать гражданскую администрацию. Задача не из легких. И как будто этого было недостаточно, именно в это время отец добивался Ани Шостаковской, с которой он познакомился и в которую влюбился по приезде в Вильно. Успех сопутствовал ему на обоих фронтах, и личном, и общественном. Женившись, он получил возможность отвезти молодую жену в Опочно, к месту нового назначения, в более спокойном регионе центральной Польши. Высшие силы решили, что он заслуживает второй передышки. Моя старшая сестра Анушка родилась через десять месяцев после свадьбы.

Молодая жена мечтала обустраивать новый дом, но ей пришлось подождать. Весной 1920 года отдельные вооруженные столкновения между Польшей и Советской Россией переросли в полномасштабную войну. В августе того же года красные подошли к Варшаве. Опочно, район, за который нес ответственность Тадзио, был недалеко от линии фронта и в поле непосредственного воздействия большевистской пропаганды, направленной на молодой и наивный польский пролетариат. Такие люди, как мой отец — руководители в прифронтовых районах, — были необходимы для целостности польского государства не меньше военных. Тадзио держал оборону и стоял на страже мира. Его молодая жена с месячным младенцем на руках была рядом с ним. Таков был их брак с самого начала.

Контрнаступление польской армии, так называемая Варшавская битва (которую Дж. Ф. К. Фуллер[28] включил в число «решающих сражений Западного мира»), было начато Пилсудским 16 августа 1920 года. Уже через несколько дней Красная армия, самопровозглашенный агент мировой революции на Западе, отступала по всем фронтам. Последующие двадцать лет мира были подарком Польши Европе. Теперь Опочнинский район мог подумать и о восстановлении.

Однако его старосте было рано думать об отдыхе. Город Вильно (или Вильнюс) и его окрестности оставались яблоком неугасающего раздора между Польшей и Литвой. Литва заявляла, что Вильнюс — ее историческая столица. Польша тоже претендовала на Вильно, потому что город, за исключением еврейской общины, был польскоговорящий и, соответственно, ориентировался на Польшу. Пилсудский, сам уроженец этих мест, глубоко привязанный к земле своих предков, видел этот вопрос в стратегической, а не локальной перспективе. Для него идеалом государственного устройства была федерация, и он был готов пожертвовать Вильно, если Литва согласится на восстановление своих исторических связей с Польшей. Литву это совершенно не устраивало: он хотела Вильно без всяких предварительных условий. Кроме того, она обвиняла — и не без оснований — главу польского государства в самодурстве и агрессивности. Литовский Давид, столкнувшийся с польским Голиафом, бился умело, используя любое доступное ему дипломатическое оружие. Вне поля битвы стороны были равны. Одной из контрмер Литвы стало опасное заигрывание с Советами. 11 июля 1920 года, когда Польша не на жизнь, а на смерть билась у стен Варшавы, литовское правительство подписало в Москве договор, по которому советское правительство уступало (sic!) Литве Вильно, а с ним и щедрый кусок окрестных земель. Когда же Красная армия была разбита наголову и откатилась на восток, последовала реакция Пилсудского. В октябре 1920 года польская дивизия заявила о своих правах на Вильно, к которому она была приписана, инсценировала мятеж, захватила Вильно и объявила город самоуправляющимся анклавным образованием под названием «Срединная Литва». Мятеж был фарсом, за которым стоял сам Пилсудский. Этот акт насилия Литва теперь изобличала и активно использовала в мировой прессе и при общении с союзниками. Польские власти решили, что необходима тщательная работа по минимизации ущерба на дипломатическом фронте.

Поэтому в декабре 1920 года Владислав Рачкевич был направлен в Вильно уполномоченным представителем польского правительства. Ему предстояло достичь определенного понимания с «польским Вильно» и вступить в контакт с открывшимися в этой горячей точке представительствами Лиги Наций и союзников.

Предполагалось, что его миссия подразумевает и полномочия на ведение многосторонних переговоров, которые должна была, согласно инструкциям, начать Лига, чтобы разрешить проблему.

Переговоры проводились в Брюсселе 20 апреля 1921 года под председательством бельгийского политика Поля Иманса. Тем временем Рачкевич попросил, чтобы его друг и коллега, пользующийся его доверием, Тадеуш Гедройц, был назначен советником при польской миссии в Вильно. Аня была счастлива: она возвращалась домой. В «Доме под лебедем» на Малой Похуланке для прибывающего советника и его семьи тут же освободили piano nobile[29] — великолепную тринадцатикомнатную квартиру. Там спустя ровно девять месяцев появилась моя вторая сестра Тереска. 21 июля 1921 года Тадзио получил повышение и стал заместителем главы миссии.

Иманс обнародовал свой план 20 мая 1921 года. С подачи Польши моделью для него послужила швейцарская система кантонов. Республика Литва должна была состоять из двух кантонов: литовского с центром в Каунасе и польскоговорящего с центром в Вильно. Спорный город включался в литовское государство, но при условии, что Польша и новая Литва объединятся в федерацию.

«План Иманса» был поддержан Советом Лиги Наций 28 июня 1921 года. Польское правительство одобрило его 15 июля, а вслед за этим Литва его отвергла, поскольку для нее были неприемлемы условия, необходимые для его реализации (установление федеративных отношений). В Брюсселе в течение шести недель велась интенсивная работа над планом, результатом которой стал «Скорректированный план Иманса», обнародованный 3 сентября и отражавший позицию Литвы. От двухкантонной модели отказались, и Виленскому региону предлагалась определенная автономия в рамках Республики Литвы. 24 сентября Совет Лиги Наций рекомендовал переработанный план Генеральной ассамблее, и вскоре после этого его отвергла Польша. Какова бы ни была личная реакция Пилсудского на идею автономии Вильно, ему оставалось лишь подчиниться напору польских националистов, настаивавших на присоединении. Польскоговорящий Вильно заключил недальновидный союз с польскими националистами, желая не остаться в меньшинстве внутри не менее националистической Литвы. Федералистские мечты Пилсудского были повержены в прах.